Я свернул карту и сунул её в полевую сумку унтера. Идти я решил подальше от дорог — только по «зелёнке»: по лесам, по оврагам, по руслам ручьёв. Конечно, времени на движение в обход Кричева, судя по карте, уйдёт дня два-три дня. Может, и больше.

Зависит от местности, от погоды, от того, насколько часто будут попадаться по дороге немецкие патрули – по факту, я уже нахожусь в немецком тылу. А сейчас, в июле, фронт так стремительно движется на восток, что удержать его у наших бойцов не получится при всём желании.

История этих дней уже была «написана» в моём времени, и сам факт моего попадания в прошлое ничего в этой истории глобально не изменит. Уж слишком мелок я и незначителен для такого глобального механизма. Но, бывает и так, что одна мелкая песчинка, может сломать самый крепкий и точный механизм.

Так и я - приложу все силы, чтобы наша победа наступила хоть на день, да хотя бы и на час раньше. И если мои действия сохранят хотя бы одну жизнь и приблизят нашу победу – значит, я здесь появился совсем не зря.

Я двинулся на юг, вдоль русла Добрости, стараясь держаться подальше от дорог. Идти по лесу было приятно: воздух пах свежестью, прелой листвой и грибами. Даже нестерпимая июльская жара отступила в густой лесной тени, так что я наслаждался благословенной прохладой.

Я шёл быстро, уверенно - Добрость петляла между холмов, и я держался её русла, но не вылезал на открытые пространства — так было безопаснее. Вода в речке была мутная, и пить из водоёма я не рисковал — только поноса мне сейчас не хватало.

Пил воду из затрофеенной фляги фрица — тёплую, противную, с отчётливым привкусом алюминия, но хотя бы чистую. Для пополнения запаса надо было найти что-то получше мутной речной воды – идеально какой-нибудь лесной родник. Но пока по пути мне ничего не попадалось.

К вечеру я сделал привал в густом ельнике, подальше от речки. Устроил лежбище прямо на мягком опаде под самыми корнями шикарной ели с раскидистыми ветками, опускающимися до самой земли. Лег с автоматом под рукой, гранаты — рядом.

Но заснуть мне так и не удалось — адреналин всё ещё бурлил в моей молодой крови. Организм Коли после такого напряженного дня успокоиться так и не мог, мне никак не удавалось взять его под свой полный контроль. Но хотя бы полежать в тишине и спокойствии — и то дело.

Но не только бурлящий в крови адреналин мешал мне заснуть – желудку уже целые сутки ничего не перепадало. Так что жрать хотелось неимоверно, чудовищный метаболизм молодого тела только подстёгивал голод. С утра нужно было озаботиться поиском хоть какой-то пищи, чтобы через несколько дней не протянуть ноги. Думаю, что здесь, в белорусских лесах, это было вполне реально — лес кормил людей испокон веков.

Наутро, едва я тронулся в путь и прошёл всего-ничего, как наткнулся на первые признаки того, что по этим местам недавно прошли люди. Маленькая лесная дорога несла на себе многочисленные следы.

Следов было много - я присел на корточки, внимательно их разглядывая. Вот эти отпечатки, оставившие характерную ровную дорожку из мелких точек в два ряда по всему периметру подошвы - юфтевые сапоги - неожиданно опять проснулась во мне память Коли, ведь я об этом точно не знал. Такие носили младшие командиры. И именно такие сапоги были сейчас на мне.

Рядом — другие следы, кажущиеся короткими и широкими. Отпечаток выглядел более массивным и «неуклюжим». На земле остался четкий рисунок из плотных рядов выпуклых круглых «пупырышек» небольшого диаметра. В отпечатке каблука - круглая лунка ровно по центру.

Это армейские ботинки, подсказала память моего реципиента — самый массовый вид обуви для рядового состава в начале войны. А выше щиколотки нога плотно заматывалась длинной суконной лентой. Каблук и мысок такой обуви часто подковывался маленькими стальными подковками.

Я провёл пальцем по отпечатку — и нащупал глубокие чёткие полукруглые вдавленные следы от стальных подковок на носке и на каблуке. Не так давно здесь прошли наши бойцы. Сколько точно, сказать было трудно, но не больше десятка. Я поднялся и пошёл дальше, вдоль лесной дороги, внимательно вглядываясь в землю.

И вдруг я заметил кое-что странное в этой веренице следов - на влажной глине у самого края лесной дороги виднелся ещё один отпечаток. На первый взгляд обычный сапог, такой же, как у меня, с характерным узором по периметру. Но что-то в нём было не так. Что-то, что заставило меня нахмуриться и присесть на корточки, нависнув над отпечатком.

Я внимательно его рассмотрел - форма вроде бы та же – сапог и сапог. Но вот что-то не давало мне покоя. Я стянул сапог с ноги и сопоставил его с отпечатком. Есть контакт! И тут опять подключилось «Колино наследство» - и я неожиданно узнал, что подошва настоящих советских сапог крепилась к кромке деревянными шпильками.