А еще я хотел вычислить обладателя тех самых нестандартных сапог с металлическими гвоздями в подошве. Но до сих пор у меня не очень-то это получалось. Так что пока я незаметно двигался за группой красноармейцев, скрываясь в густых кустах орешника.

Первым делом я их всех пересчитал: в группе - одиннадцать человек. Девять красноармейцев, один старшина с перебинтованной рукой, идущий в голове колонны и один младший сержант, шагающий рядом с ним. Старшина был худым, жилистым, с жёстким костистым лицом. На вид ему было лет под сорок-сорок пять.

Он шёл уверенно, несмотря на ранение, постоянно оглядывался по сторонам, и что-то тихо говорил шедшему рядом младшему сержанту. Видно было, что человек он бывалый — даже в таком состоянии уверенно держит всю группу в руках.

Младший сержант (в отличие от щуплого старшины) - здоровенный детина, в расстёгнутой гимнастёрке, неторопливо топал с автоматом ППД наперевес. Вообще, редкая «машинка» для окруженцев — видать, тоже не простой хлопчик. Ведь по штату на целый пехотный взвод, а это около 50 человек, полагалось всего два пистолета-пулемета.

Обычно ими вооружали командиров первых двух отделений взвода. Остальные сержанты и все рядовые красноармейцы были вооружены винтовками Мосина или самозарядными СВТ. Автомат младший сержант держал «по-хозяйски», было заметно, что обращаться с ним он умеет.

Я продолжил двигаться параллельно тропе, стараясь держаться в густых зарослях, но при этом не отставать. Лес постепенно начал меняться — деревья стояли всё реже, подлесок становился ниже, и передвигаться незаметно стало намного тяжелее. Стало понятно, что лес потихоньку заканчивается. Впереди, сквозь стволы, уже виднелось открытое пространство — лесная опушка. А за ней...

Я осторожно раздвинул ветки и выглянул - передо мной открылся великолепный вид. Лес заканчивался резкой кромкой, за которой начиналась широкая пойма. Блестела на солнце большая река — Сож, делая здесь плавный изгиб. Вода была тёмно-синей, с лёгкой рябью от свежего ветерка. На противоположном берегу виднелись зелёные луга и далёкая полоса леса.

А прямо по курсу, на пологом пригорке, чуть поодаль от реки, стояла небольшая деревня — десятка два изб и церквушка с покосившимся крестом. Красноармейцы тоже вышли на опушку и остановились, прикрывая глаза от слепящего вечернего солнца.

— Ложись! - Старшина поднял руку, давая команду залечь.

Группа нехотя рассыпалась по кустам у самой кромки леса. До меня доносилось недовольное ворчание и брюзжание – дескать, и так сил никаких, а тут еще на брюхе ползать.

— Разговорчики! – шикнул старшина, продолжая внимательно наблюдать за деревней, а младший сержант повернулся к недовольному бойцу и показал ему свой пудовый кулачище, размером примерно с его голову. Если таким кулачищем вдарить, то голову расплескает как гнилой арбуз.

— Прудников, еще раз вякнешь…

— Да понял я уже, товарищ младший сержант, - тут же «дал заднюю» уставший красноармеец.

— Товарищ старшина, — тихо произнёс здоровяк, подползая к командиру. — Что делать будем?

— Немцев, вроде бы, в деревне не видно, — наконец произнёс он хриплым голосом. — И нужно узнать, сможем ли мы здесь переправиться на другой берег. Лодки у местных всяко имеются.

— А может, брод найдём, товарищ старшина? — предложил один из красноармейцев, молодой парнишка с перебинтованной головой.

— Может, и найдём, — кивнул старшина. — Только все равно нужно сначала понять – есть в деревне немцы или нет? А то сунемся — и… поминай, как звали.

— Так надо на разведку смотаться, — предложил сержант. – Давай, я пойду, старшой.

Старшина поморщился, но здоровяк дело предлагал – соваться в деревню без разведки было опасно.

Глава 7

Старшина смерил здоровяка внимательным взглядом и остановился на его автомате:

— Тебя? Ты ж знаешь, Савелий — у нас семь винтовок на всех! А патронов — и вовсе кот наплакал. А у тебя – почти полный боекомплект! Можешь обижаться, но в разведку я тебя не пущу! Кому, кроме тебя, «Дегтярь» доверить? С ним никто обращаться толком не умеет – слишком капризный...

Повисла тишина. Красноармейцы переглядывались, ожидая решения командира. И тут из травы, прямо за спиной старшины, приподнялся один из красноармейцев — крепкий (но не такой здоровый, как младший сержант) мужик лет тридцати пяти, в аккуратно сидевшей на нём гимнастерке, хоть и пыльной, но выглядевшей куда новее и опрятнее, чем у всех остальных.

Да и выглядел он пободрее остальных красноармейцев старшины – те в основном были ранены, хоть и легко. А у этого – ни царапины. А еще – на ногах у него были сапоги. В отличие от основной массы простых красноармейцев, на ногах которых были обмотки.

— Товарищ старшина, разрешите мне сходить, — тихо, но твёрдо произнёс доброволец, подползая ближе к командиру. — У меня получится.

Я насторожился, прислушиваясь к разговору.

Старшина прищурился, впившись взглядом в бойца.

— Еремеев?