— Я, товарищ старшина. Я же из сапёрного – осторожности меня учить не надо. Доберусь потихоньку до деревни и всё разведаю.

Сапёр?! И тут мой взгляд, наконец, зацепился за то, что всё это время было у меня перед глазами, но я как-то не придал этому значения. Петлицы! У всех красноармейцев в группе были нашиты на воротник гимнастерки обычные пехотные петлицы малинового цвета. А у этого — чёрные, как были и у Николая, только кант синий, и эмблема другая — скрещённые лопата и кирка. Сапёры!

Вот оно что! Значит, этот подозрительный боец не из пехоты. Затесался, прибился к этой группе пехотинцев где-то по дороге. И никто не обратил на него особого внимания — в суматохе отступления это было обычным делом. Но почему-то именно сейчас это бросилось мне в глаза.

Может, потому что я искал любой повод. Может, потому что просто после всего произошедшего у меня паранойя. Да и следы тех сапог, которые «память Николая» признала подозрительными, не шли у меня из головы. И тут, пока я над всем этим размышлял, из травы поодаль поднялся еще боец.

Тоже крепкий, тоже без единой царапины, и тоже в аккуратной, хоть и пыльной гимнастёрке. И — я в этом уже не сомневался — тоже с чёрными саперскими петлицами. Да они были прямо как близнецы-братья. Нет, не похожи внешне – с разными чертами лица.

Но вот что-то в их манере… как двигались, держались – были очень похожи. Хотя, если они из одной части… всё может быть, и я просто зря загоняюсь.

— Товарищ старшина, — произнёс второй, подползая к командиру отряда. — Разрешите мне с ним. Мы давно вместе служим, знаем друг друга - вдвоём куда как сподручнее будет.

Первый сапёр кивнул, подтверждая слова напарника.

— Разрешите, товарищ старшина? — повторил он. — Вдвоём и быстрее, и надёжнее. Прикроет, если что.

Старшина опять поморщился – людей у него и так кот наплакал, да еще основная масса с ранениями, как и он сам. Терять двух крепких бойцов за раз не хотелось. Но какая-никакая логика в их словах имелась. Если одного вдруг прихватят или убьют – второй сможет вернуться и сообщить.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Идите вдвоём. Только на рожон не лезьте! Один идёт, второй поодаль – прикрывает. Если немцы — сразу назад! Понятно?

Оба бойца синхронно кивнули.

— Выполняйте!

— Слушаюсь, товарищ старшина! – ответил первый, и уже вдвоем они отправились в сторону деревни.

И тут меня опять что-то «кольнуло». Вот только что? Как там он ответил: «Слушаюсь, товарищ старшина»? А что, собственно, не так? Разве не так отвечают красноармейцы? Разве не «слушаюсь» должно быть ответом на приказ командира в 41-ом году?

Я нахмурился, пытаясь вспомнить — где я это слышал? В фильмах? В книгах? В сотнях советских кинолент про войну, которые я пересмотрел в своём времени? И тут в моей голове, словно кто-то опять включил старый кинопроектор – вспыхнула очередная частичка памяти. Не моя — Колина.

...Полковая школа[1]. Осень 1940 года. Молодой лейтенант безжалостно гонял по плацу взвод нескладных новобранцев, только-только оторванных «от сохи». Потные новенькие гимнастёрки, неумело выполненные команды… Но главным было не это…

— Смирно! Равняйсь! – крикнул лейтенант. - Слушай мою команду! Боец Иванов, если я тебе приказываю — что ты мне отвечаешь?

Молодой рыжий парнишка, весь красный и потный, вытягивается в струнку:

— Слушаюсь, товарищ лейтенант!

Лейтенант аж подпрыгнул от злости:

— Что?! Что ты сказал, недоумок деревенский?!

Парнишка моргает, явно не понимая, что от него хочет лейтенант:

— Ну... слушаюсь... Мне дед так рассказывал…

— Нет, болван! Надо отвечать командиру по уставу! А там четко прописан ответ - «есть»! Дед твой, небось, еще при царе солдатскую лямку тянул. А «слушаюсь» — это царское, белогвардейское, революционно чуждое! Понял?!

Рыжий новобранец судорожно кивнул.

«Картинка» резко погасла, но теперь я понимал, что в реалиях июля сорок первого года было неправильно. Настоящий советский боец никогда не ответит командиру «слушаюсь».Он ответит «есть». А этот «сапёр» Еремеев ответил «слушаюсь». Это уже не паранойя. Это — факты.

Однако никто из его окружения не обратил на это внимания, даже старшина? Возможно, что эти люди были сильно измотаны, вот и не обратили внимания на эту маленькую оговорку. А возможно – они все диверсанты… Нет, вот это уже точно паранойя. Нельзя в каждом видеть врага. Но эти двое…

Я проследил за ними взглядом: двигались «саперы» на удивление ловко - низко пригибаясь, почти сливаясь с травой, короткими перебежками от куста к кусту. На мой взгляд, даже слишком профессионально для обычных красноармейцев, не имеющих военного опыта. А эти двое — как будто учились этому, они двигались согласованно, прикрывая друг друга, как настоящая боевая пара.