— Трофимыч, — Ольга Борисовна перестала плакать и повернулась к старику, - но как? — прошептала она. — Это же... это же невозможно. Я сама видела… Коля умер… С такими-то ранами…

— Может, всё-таки ошиблись, Ольга Борисовна? — пожал я плечами.

— Я не могла ошибиться, — твёрдо произнесла учительница. — Я в Гражданскую сестрой милосердия была - знаю, как пульс проверять, и как мертвые выглядят. Ты был мертвый, Коля!

Повисла тишина, только дед Трофим перекрестился еще раз.

— Говорю ж, Олька – Чудо нам явлено Господне! — со знанием дела произнёс старик. — Защитника противу супостата ерманского Господь прислал!

— Ладно, товарищи, — произнёс я, хлопнув ладонью по голой коленке, — чудеса — это, конечно, хорошо. Но решить надо, что дальше делать?

— Ой, Коленька, - Ольга Борисовна вздрогнула, словно вспомнила, зачем пришла. Она потянулась к узелку, который так и лежал на нижней лавке рядом с дедом. - Вот, Степкины вещи. Рубаха, портки, исподнее. Всё хоть и ношеное, но чистое – ты не сомневайся…

Ольга натужно улыбнулась, развернула узелок и протянула мне чистую рубаху и портки. Ткань пахла хозяйственным мылом и чем-то ещё — чем-то домашним, уютным. Я взял одежду, и на секунду мне стало не по себе — эта была рубаха её сына, которого тоже, как и Коли, возможно нет уже в живых. Но рефлексировать сейчас времени не было.

Ольга Борисовна отвернулась, прикрыв лицо платком. Дед Трофим демонстративно уставился в угол, продолжая вполголоса бормотать молитвы. Я быстро натянул портки — они и вправду оказались впору. Рубаха тоже села нормально, хотя в плечах была чуть узковата. Степка, видимо, был слегка покомпактнее меня — то есть Коли.

— Ну, вот, — произнёс я, заправляя рубаху в портки, — совсем другое дело!

— Держи, боец! – Дед метнулся в предбанник и притащил мои же пыльные юфтевые сапоги. – Только они и уцелели – всё остальное в клочья…

Я намотал на ноги грязные портянки, пропахшие потом и кровью – такого предмета одежды Ольга Борисовна не принесла. Ну, не рассчитывала она, что я живым окажусь. А мёртвому портянки ни к чему. Ну, мне и такие сгодятся, благо, что опыт их наворачивания на ноги у меня имелся, а то вышел бы полный конфуз.

— Ну, что ж, товарищи, — произнёс я, наконец приведя себя в относительный порядок, — ситуация, сами понимаете, патовая. Мертвец вдруг оказался живым. Да ещё и без единой царапины, хотя дырьев в ем было, как сказал Трофимыч, что в том решете...

А дальше я вкратце изложил Вержбицкой план, который мы с дедом обсудили раньше: немцы вернутся за телом, а тела нет, значит, надо инсценировать нападение. Дед Трофим — связанный, с кляпом во рту. Он расскажет, что пришли «комиссары», убили немца и забрали тело своего погибшего товарища, а его, старика, оставили связанным в назидание остальным...

Ольга Борисовна молча меня выслушала, а потом покачала головой:

— Не знаю, Коля... Но другого плана и вправду не придумать. Как еще объяснить пропажу тела? А так... хотя бы версия есть. Хоть какая-то. И… может немца всё-таки не убивать? Мало нам смертей?

— Смерть ерманскому супостату! — неожиданно проскандировал старик, сжав свой сухой кулачок. – Так показательнее будет, Олька, что это именно «комиссары» за своим приходили. И рассказать он ничего уже не сможет, мало ли чего увидит...

— Вы не согласны, Ольга Борисовна?

Она помолчала, глядя куда-то в сторону. Потом твёрдо произнесла:

— С убийством – не согласна. Не должны люди убивать друг друга.

— Да какие они люди? – возмутился дед Трофим. – Звери, и те так не поступают…

— Я только высказала своё мнение, - произнесла учительница. - Но помогу, чем смогу. Только... — она запнулась, подбирая слова. — А если немцы придут вдвоём, или втроём? И если на улице из них кто-то останется? Как тогда будете действовать?

Я нахмурился: да, в этом месте мой план давал «пробуксовку», и что делать в этом случае, у меня ответа не было. Можно, конечно, разоружить первого, а затем дать бой остальным. Если повезёт – отобьюсь и уйду «огородами». Но ведь тогда и деда зацепить может. А я хотел сохранить ему жизнь.

— Так что же делать? — спросил дед Трофим, неровно теребя бородёнку.

Ольга Борисовна вдруг выпрямилась – похоже, её посетила какая-то дельная мысль.

— Давайте так - я спрячусь в кустах за баней, — сказала она решительно. — Со стороны окна. Оттуда мне всё видно будет — и кто идёт, и сколько их. Если один фриц — стукну в окно один раз. А если двое, трое — соответственно. А ты, Коля, тогда знать будешь, сколько их.

Я посмотрел на неё с уважением: вот ведь какая женщина — с ходу такое тактическое дополнение придумала.

— Отлично! — кивнул я. — Тогда все по местам. Трофимыч, ты на всякий случай приготовь, чем мне тебя связать. Ольга Борисовна, вы — за баню. Действуем как договорились.