— Всё возможно, босс, — улыбнулся Альфред. — Хорьх прекрасно понимал, что фирма его кумира катится в тупик. Французы уже начали обгонять немцев. Август в любой момент готов был взорваться. И тут появляемся мы. Наши агенты просто подошли к нему в пабе и предложили две вещи, которых Бенц никогда бы ему не дал: абсолютную инженерную свободу и безлимитный бюджет корпорации Хоулеттов. Хорьх собрал чемоданы на следующий же день.

— Блестящая работа, Альфи. Гений, запертый в клетке традиций, — лучшая добыча, — я отпил из стакана воды. — А что со вторым? Тринклер.

Альфред покачал головой, и в его глазах появилось выражение искреннего удивления.

— А вот с мистером Густавом Тринклером история вышла совершенно иная. И, признаться, когда Маршалл прислал мне досье, я подумал, что вы ошиблись именем.

— Почему же?

— Потому что герр Тринклер — никакой не именитый инженер. Ему всего двадцать один год. Он выходец из семьи обрусевших немцев и на момент нашей встречи был обычным, полунищим студентом третьего курса Санкт-Петербургского технологического института в Российской империи.

Я приподнял бровь, делая вид, что поражён, хотя прекрасно знал, кого ищу.

— Холодный Петербург, синяя студенческая тужурка, — живописно обрисовал управляющий. — Он жил на грошовую стипендию. Но этот юнец буквально ночевал в лабораториях. А в феврале этого года случилась драма. Вы, конечно, слышали, что в Германии Рудольф Дизель после многих лет наконец-то запустил свой хвалёный мотор?

— Слышал. Громоздкая, капризная штука, работающая на нефти.

— Именно! Весь научный мир в восторге, профессура в Петербурге рукоплещет Дизелю. А что делает наш студент? Тринклер берёт чертежи Дизеля, садится за свой стол и начинает маниакально считать баланс термодинамики. И его осеняет. Он видит то, чего в упор не видит весь остальной просвещённый мир: Дизель создал не двигатель для транспорта, он создал стационарного монстра!

Видно, Альфред уже сам провёл с парнем диалог, явно заразившись инженерным азартом.

— Для того чтобы мотор Дизеля работал, ему нужен впрыск топлива сжатым воздухом под колоссальным давлением в шестьдесят атмосфер! Для этого требуется огромный, тяжеленный и опасный компрессор, который отнимает у двигателя треть его же мощности. Этот мотор никогда не сдвинется с места, он прикован к полу фабрик! И наш студент прямо там, изобретает альтернативу на клочке бумаги. Гидравлический бескомпрессорный впрыск и предкамеру. Форкамеру, в которой маленькая капля нефти взрывается сама, проталкивая остальное топливо в цилиндр. Гениально и компактно!

— И почему же он не запатентовал это и не стал миллионером в России? — с усмешкой спросил я, подводя Альфреда к кульминации.

— Потому что это трагедия одинокого гения, мистер Хоулетт! — развёл руками Альфред. — У него не было ни копейки денег. У него за спиной не стоял концерн Круппа, как у Дизеля. У него был только гениальный чертёж двигателя будущего, но не было средств выточить на станке даже одну жалкую форсунку! Когда наши агенты нашли его и положили на стол пачку стодолларовых купюр со словами «Мистер Хоулетт построит вам личную лабораторию в Америке», парень чуть в обморок не упал.

Альфред откинулся на спинку кресла, подытоживая:

— В итоге мы имеем злого, амбициозного и опытного управленца Хорьха, который жаждет утереть нос Европе, и голодного, гениального теоретика Тринклера, который готов работать сутками за саму возможность воплотить свои идеи в металле. Только пообщавшись с ними, я понял, что вы готовите промышленную революцию, босс. А если ещё сюда добавить наши предприятия, связанные с электричеством… И у меня возникает снова только один вопрос: откуда всё это, мистер Хоулетт? — И он выжидающе посмотрел на меня.

Я же только хитро улыбнулся и сменил тему.

— Я знал, что вы с Маршаллом меня не подведёте, — похвалил я мужчину, чувствуя, как внутри разгорается огонь созидания. — Что ж, хватит заставлять господ ждать. Пойдём, Альфред, поприветствуем наших новых главных инженеров. – Закончил я и схватил интересную папочку.

*****

Интерлюдия. Август Хорьх

«Ну почему он такой упёртый? Зачем так цепляться за прошлое?» — злился Август, с силой толкая массивную дубовую дверь своего любимого паба, расположенного всего в паре кварталов от его квартиры.

Внутри было шумно, пахло жареным мясом, кислинкой квашеной капусты и пивом. То, что нужно, чтобы выветрить из головы мысли о работе.

— Добрый вечер, герр Хорьх! Смотрю, вы сегодня не в духе? — приветливо окликнул его из-за стойки усатый бармен, протирая полотенцем пивную кружку.

— Есть такое дело, Фриц. На работе сплошное недопонимание, — Август раздражённо поморщился, стягивая шляпу. — Оформи-ка мне литр тёмного и порцию мюнхенских колбасок. Нужно срочно полечить нервы.

— Сию минуту!

Сделав заказ, Хорьх направился к своему привычному, слегка обособленному угловому столику. Плюхнувшись на жёсткий деревянный стул, он тяжело вздохнул и с силой потёр лицо ладонями. Мысли, как заезженная пластинка, снова и снова возвращались к сегодняшнему скандальному разговору с Папой Бенцом в его кабинете.