Войдя в квартиру, он застал Анне — свою невесту, с которой они должны были обвенчаться буквально через несколько месяцев, в октябре, в Лейпциге. Она сидела у керосиновой лампы и вышивала.

Август рухнул перед ней на колени, схватил её руки и, сбиваясь, перескакивая с пятого на десятое, эмоционально, с горящими глазами вывалил на неё всё, что произошло в баре.

— Анне, ты понимаешь?! Это же не просто шанс, это… это мечта! — шептал он. — Свой завод! Свои правила! Я смогу построить машину, которая будет ехать пятьдесят километров в час!

А затем он резко замолчал, и его плечи опустились.

— Но… как я могу? Я же подведу Папу Бенца… он в меня поверил, вытащил из Ростока. И как же наша свадьба? Твои родители в Лейпциге, мои в Виннингене. Переезд в Канаду, в Америку… это же на край света! Как ты туда поедешь со мной?

Аннелизе отложила вышивку. Она внимательно посмотрела на взволнованного мужа, на его растрёпанные волосы и горящие глаза. И тихо, но очень тепло улыбнулась.

Она ласково положила руки ему на грудь.

— Глупый мой Август, — мягко сказала она. — Я же выхожу замуж не за город Мангейм и не за завод Карла Бенца. Я выхожу замуж за тебя. И я поеду за тобой куда угодно, хоть на край света. Я же вижу, как ты мучаешься здесь. Я вижу, что ты этого хочешь всем сердцем. Герр Бенц найдёт себе другого управляющего, более сговорчивого. А такой шанс построить свою мечту выпадает раз в жизни.

Она поцеловала его в колючую щеку.

— Соглашайся.

Август обнял её так крепко, что она едва не задохнулась. В эту ночь он так и не смог сомкнуть глаз, рисуя в уме чертежи нового, идеального автомобиля.

А наутро, ровно в восемь часов, Август Хорьх стоял у аппарата на переговорном пункте и крутил ручку вызова, чтобы позвонить в гостиницу месье Пьеру.

Эпоха конных экипажей для него закончилась.

*****

Интерлюдия. Густав Тринклер

— Густав, а тебе ещё не надоело пререкаться с профессором Лебединским? Не боишься, что старик окончательно разозлится и начнёт устраивать тебе перепоны в учёбе? — с лёгкой усмешкой спросил Дмитрий, один из немногих настоящих друзей Тринклера, когда они вышли из массивных резных дверей Технологического института на свежий прохладный петербургский воздух.

— Нет, не надоело. Меня просто до дрожи бесит это слепое преклонение перед немецким инженерным гением, — раздражённо ответил Густав, плотнее запахивая полы своей синей студенческой тужурки. — Как он не понимает, что всё это можно сделать совершенно по-другому? Намного проще и изящнее!

Дмитрий звонко рассмеялся.

— Но ты же и сам немец, Густав! Что за бунт против своих?

— Не говори глупости, — угрюмо отрезал Тринклер. — Да, моя семья — выходцы из Германии, но я родился и вырос в России. Здесь моя родина. И я не понимаю, почему мы должны молиться на чужие чертежи, когда можем создавать свои.

— Всё-всё, сдаюсь, не буду спорить с непризнанным гением! Давай замнём тему, — Дима примирительно поднял руки. — Ты лучше вот что скажи: не хочешь со мной сходить сегодня в ресторацию на Невском? Там наши вечером собираются. И, скажу по большому секрету, дамы из консерватории тоже обещали быть.

Услышав это, Густав на секунду задумался. Ему, как и любому двадцатиоднолетнему парню, очень хотелось тёплой компании, звона бокалов и женского смеха. Но он вспомнил свой тощий кошелёк, и лицо его рефлекторно поморщилось. «Финансы поют даже не романсы, а похоронные марши», — тоскливо подумал он.

— Нет, Дим, спасибо. Я лучше поработаю, — с искренним сожалением отказался Густав. — Появились кое-какие интересные идеи, хочу хорошенько их обдумать в тишине.

— Ну, хозяин — барин. Моё дело предложить, твоё дело отказаться. Я пошёл тогда, не скучай над своими писульками! Давай, до следующей недели! — балагур махнул рукой и бодрым шагом рванул куда-то в сторону Загородного проспекта, быстро затерявшись в толпе прохожих.

Проводив друга взглядом, Густав поправил фуражку и неспешно зашагал в сторону дома.

Под мерный цокот копыт извозчичьих лошадей его мысли снова и снова возвращались к злополучному спору с профессором. Весь институт сейчас сходил с ума по двигателю Рудольфа Дизеля. Но Тринклер, сделав собственные расчёты, ясно видел катастрофический изъян этого «чуда техники».

Как они не понимают элементарных вещей? Чтобы двигатель Дизеля работал, ему нужен отдельный компрессор для впрыска топлива под колоссальным давлением. Этот компрессор весит почти тонну! Он отнимает у самого же мотора огромную долю мощности. Двигатель Дизеля навсегда останется прикованным к бетонным полам фабрик.

«Но если убрать компрессор… — Густав даже замедлил шаг, в который раз прокручивая в голове свою идею. — Двигатель станет лёгким и компактным! Его можно будет поставить на автомобиль, на сельскохозяйственный трактор или даже на небольшую лодку. А моя форкамера… она же решает всё!»