Этот упёртый старик совершенно не понимает реалий! Французы из «Panhard et Levassor» уже вовсю экспериментируют с передним расположением мотора, они делают машины мощнее, манёвреннее. Это же очевидно — вопрос времени, когда на этот пока ещё пустой рынок хлынут новые, голодные игроки. Как Карл не поймёт простой истины: нельзя стоять на месте! Нужно развиваться, искать новые сплавы, менять ременную передачу на жёсткую!

А эта его глупая убеждённость, что скорость машины ни в коем случае не должна превышать двадцати километров в час? Чушь собачья! Август сам тайком разгонял модифицированную тележку до тридцати пяти — и ничего! Никто не сошёл с ума от скорости, ветер не вырвал лёгкие, как пророчили врачи. Да, трясёт немилосердно на рессорах, но это же решаемая инженерная задача!

«Как же мне надоело это заплесневелое болото, — с тоской подумал Хорьх. — А эти его жополизы из совета директоров? Вьются вокруг Бенца, поддакивают каждому его слову и всеми силами стараются заткнуть мне рот. Делают вид, что искренне не понимают, почему я постоянно недоволен».

Он — главный инженер, Betriebsleiter, руководитель производства на самом крупном в мире заводе по выпуску автомобилей! Звучит гордо. А на деле? На деле он просто надсмотрщик, который должен следить, чтобы рабочие изо дня в день клепали одни и те же устаревшие конструкции. Глупцы, которые не видят дальше своего носа.

Может, права его невеста, его милая Анне? Может, действительно не стоит принимать этот корпоративный идиотизм так близко к сердцу? Поработать ещё пару лет, стиснуть зубы, подкопить капитал, да и открыть своё собственное, пусть маленькое, но дело? Свою мастерскую. Но… страшно. А вдруг не получится? Одно дело — руководить чужим, отлаженным производством за хорошую зарплату, и совсем другое — рисковать своими кровными марками.

Тут Фриц с глухим стуком поставил перед ним запотевшую литровую кружку тёмного пива и исходящую паром тарелку с жирными колбасками, щедро политыми горчицей.

— Ваш заказ, герр Хорьх.

— Спасибо, Фриц. Только ты в этом городе понимаешь истинные желания добропорядочного бюргера, — слабо, но искренне улыбнулся Август.

— Работа у меня такая, — бармен добродушно подмигнул. — Вот вы — главный инженер у самого Карла Бенца, строите кареты без лошадей. А я вот держу этот бар и наливаю пиво. Каждый человек в чём-то профессионал своего дела. Главное — быть на своём месте.

Бармен отошёл, а слова больно резанули по самолюбию Августа. «Главный инженер… и что толку, если никто не хочет меня слушать?» — угрюмо подумал он, делая большой, жадный глоток горьковатого пива и накалывая колбаску на вилку.

Как он вообще дошёл до жизни такой? Ему всего двадцать восемь лет. Для многих его сверстников он — объект чёрной зависти. Сидит достаточно высоко, получает отличные деньги, работает в одной из самых передовых отраслей, за которой, как он был уверен, будущее всего человечества. Но почему на душе так тошно?

Август откинулся на спинку стула, позволяя хмелю немного расслабить напряжённые плечи, и перед глазами пронеслась вся его жизнь.

Он вспомнил своё детство в маленьком городке Виннинген. Запах металла в кузне отца. Помнил, как сам махал тяжёлым молотом, выковывая подковы, став подмастерьем. Потом был 1884 год — сдача экзамена на кузнеца и долгие, полные лишений и приключений годы странствий. Он обошёл пешком пол-Европы, махал молотом в кузнях Германии, Австро-Венгрии, Сербии, Болгарии. Он познавал мир и учился.

Но ему хотелось большего. Он хотел не просто ковать, он хотел изобретать. Поэтому он поступил в техникум города Миттвайда. Это были годы тяжёлой учёбы, бессонных ночей над чертежами и формулами. Потом была работа на верфи в Ростоке — там он проектировал огромные, грохочущие судовые двигатели. А затем Лейпциг, машиностроительная фабрика. Именно там он с головой ушёл в создание двигателей внутреннего сгорания для торпедных катеров.

Именно в Лейпциге он впервые прочитал в газетах о чуде — самодвижущихся экипажах Бенца и Даймлера. Это перевернуло его мир. Он тут же сел и написал Карлу Бенцу дерзкое письмо с предложением своих услуг. И Бенц, надо отдать ему должное, разглядел в нём талант, взяв на работу в октябре 1896-го, а уже в феврале этого, 1897 года, назначил руководителем производства.

«И что в итоге? — Август скрипнул зубами. — Моя последняя разработка… Мой двухцилиндровый оппозитный двигатель, „Contra-Motor"! Это же шедевр! Первый многоцилиндровый мотор для марки Benz! Он работает ровнее, мощнее. Но сколько крови мне стоило протащить этот проект! И всё равно — всё впустую. Глухая стена. Они не хотят слушать о перспективах».

— Извините, что отвлекаю вас от ужина, но не уделите ли мне несколько минут, герр Хорьх?

Август вздрогнул и поднял голову. Перед его столиком стоял невысокий, щуплый, но очень опрятно одетый мужчина в дорогом костюме. По его выговору, мягкому раскатистому «р», Август мгновенно определил акцент. Не немец. И не англичанин. Больше всего смахивает на французский.