Но был и ещё один аромат. Абсолютно незнакомый. Тонкий, хищный, мускусный, с едва уловимыми цветочными нотками. Женский. И этого запаха совершенно точно не было здесь в ту ночь, когда мы сражались с Ромулусом.

— Это становится всё интересней и интересней, — пробормотал я вслух, чувствуя предвкушение.

Я начал обходить поляну по кругу в своём истинном зверином облике, стараясь читать следы, как учили индейцы. Но прошедшие дни, ветер и дождь сгладили общую картину. Единственное, что я понял наверняка: после моего спешного бегства сюда пришёл кто-то ещё. И этот «кто-то» напал на раненого тысячелетнего прародителя.

«Эх, придётся напрячься, — вздохнул я, понимая, что обычных инстинктов тут не хватит. — Эта способность даётся мне тяжелее всего…»

Я опустился на одно колено и положил широкую лапу прямо на пропитанную кровью землю. Закрыл глаза и потянул энергию, направляя её вниз, в корневую систему леса, прося показать мне прошлое.

В ту же секунду сквозь мои пальцы прошёл уже знакомый слабый разряд тока. Перед моим внутренним, духовным взором поляна вспыхнула неоновыми красками на фоне серых монохромных декораций реальности. Мне открылась хронологическая запись событий. И хоть всё происходило в абсолютной глухой тишине — просто беззвучные образы, — это зрелище было невероятным.

Я увидел самого себя. Израненный, истекающий кровью, я, шатаясь, шёл в сторону леса. Затем воздух вокруг меня пошёл рябью, и я просто… исчез. Стёрся из реальности, словно кто-то стёр рисунок ластиком.

«Хм, ну хоть увидел, как моё перемещение по Тропам выглядит со стороны, — криво усмехнулся я про себя. — Эффектно. Никаких спецэффектов, просто был — и нет».

Затем мой фокус сместился на монстра, который мне так хорошенько поддал.

Ромулус, оставшись один, замер на месте. Его грудь представляла собой кровавое месиво. Он запрокинул голову и что-то яростно проревел в пустоту небес — я не слышал звука, но видел, как напряглись сухожилия на его шее. А затем… этот непобедимый тысячелетний гигант просто рухнул на колени, а потом повалился на спину, прямо в грязь.

Он замер словно в глубокой медитации. Его тело мгновенно покрылось плотной пульсирующей плёнкой той самой энергии, которой он нанёс мне такой урон. И всё замерло.

«Похоже, я его тоже весьма нехило отделал, — с мстительным удовлетворением подумал я, разглядывая его раны. — Он явно не в состоянии сейчас бегать по лесам. Моя серебряная энергия, видимо, жжёт его изнутри точно так же, как его яд жёг меня. Взаимная любовь хищников, мать её».

Так прошли часы. В моём видении солнце двигалось по небу, тени удлинялись, но Ромулус продолжал лежать без движения, заключённый в свой кокон. Мне это статичное кино начало изрядно надоедать, и я мысленным усилием попытался как бы «перемотать» события вперёд.

И, к моему удивлению, это сработало. Изображение смазалось. Наступил вечер, затем глубокая ночь.

Ромулус всё так же лежал. Но внезапно плёнка энергии вокруг него лопнула. Он резко, судорожно подскочил на ноги. Его сильно повело в сторону, он пошатнулся и едва не упал, но всё же удержал равновесие. Выглядел он, мягко говоря, паршиво. Огромная дыра в его груди, которую я пробил своим конструктом, до сих пор не зажила полностью, хотя и выглядела уже не такой смертельной.

«Почему он вскочил? — нахмурился я. — Что его спугнуло?»

Ответ не заставил себя ждать.

Из чёрной чащи леса на поляну вышла женская фигура.

Она не кралась. Она шла уверенно, как хозяйка. Я разглядел её в неоновом свете воспоминаний. Это была высокая, стройная, невероятно красивая женщина. Её движения были полны смертоносной грации сытой пантеры. У неё были длинные густые огненно-рыжие волосы и бледная кожа. Глаза красные. Она остановилась в нескольких шагах от Ромулуса и… улыбнулась. Нет, это была не улыбка. Она откровенно, хищно скалилась, глядя на поверженного мужчину.

Они начали о чём-то разговаривать. Я, естественно, не слышал ни слова.

«Надо бы научиться читать по губам, — с досадой подумал я. — Хотя, учитывая, сколько Ромулусу лет, не уверен, что они вообще говорят по-английски. Может, какой-нибудь вымерший диалект».

Но эмоции были понятны и без слов. Было видно, как женщина откровенно, с наслаждением насмехается над огромным мужчиной. Как каждое её слово бьёт по нему. Ромулус был напряжён до предела. Он тяжело дышал, указывал на неё огромным пальцем, что-то яростно доказывал, в чём-то пытался её убедить.

А затем переговоры закончились.

Женщина просто бросилась на него. И тут мои глаза едва не вылезли из орбит от удивления.

Из её запястий выскользнули костяные когти. Но они были совершенно не такими, как у меня. Это были не три раздельных лезвия. Из каждого её запястья выдвинулся один длинный, широкий, сплошной костяной клинок. Это выглядело как два встроенных в руки коротких меча.

Начался бой. И это была настоящая, кровавая мясорубка.