Результат превзошёл все ожидания. Огромное количество самой разнообразной рыбы: здоровенные лососи, юркая форель, осетры — послушно подплыли и замерли на мелководье, словно загипнотизированные. Вода бурлила от серебристых спин. Мне стоило лишь мысленно, без единого звука, направить им свой «приказ»…

И вода взорвалась.

Десятки тяжёлых, сияющих на солнце рыбин начали просто выпрыгивать из реки прямо на берег, шлёпаясь на камни у моих сапог, добровольно отдавая себя в мои руки.

Я смотрел на эту дёргающуюся гору свежего улова, и в голове промелькнула ироничная мысль: «Ну вот и всё, Джеймс. Рыбалка для тебя теперь официально потеряла всякий смысл». Весь азарт, часы сидения с удочкой в ожидании поклёвки, борьба с добычей — всё это умножилось на ноль. Какой интерес рыбачить, если ты можешь просто сказать реке: «Дай еды», и она выплюнет её тебе под ноги?

— Зато голодным я в этом мире теперь точно не останусь, — хмыкнул я вслух.

Я мысленно поблагодарил реку и снял контроль, мягко подтолкнув сапогом тех рыб, что выпрыгнули на берег, обратно в воду. Избавившись от давления моей ауры, рыбный косяк мгновенно пришёл в себя и стремительно рассосался в глубине, сверкнув на прощание чешуёй.

Я выпрямился, стряхивая капли воды с рук, и улыбка медленно сошла с моего лица. Развлечения развлечениями, но у меня оставалось одно незаконченное дело. Гештальт, который нужно было закрыть.

Пора было наведаться на то самое место. На поляну, где я впервые столкнулся с Ромулусом и где размозжил голову своему так называемому брату Догу.

Я так долго откладывал этот визит, прикрываясь тренировками. Честно говоря, я прекрасно понимал, что древний тысячелетний урод вряд ли остался там сидеть и ждать меня неделю. Он давно свалил зализывать свои раны. Но, несмотря на это понимание, глубоко внутри я всё ещё чувствовал холодок неуверенности. Моя человеческая часть всё ещё помнила ту боль, когда его энергия выжигала мои внутренности. Мне крепко надрали задницу, и возвращаться на место своего поражения всегда психологически тяжело.

Но прятаться от своих страхов — удел слабых.

Я сделал глубокий вдох, позволяя Зверю выйти на передний план. Мои мышцы вздулись, кости с влажным хрустом перестроились. Рост перевалил за три метра, кожа покрылась шерстью, по которой пробегала мерцающая серебристая энергия.

Приняв свою истинную хтоническую форму Великого Духа, я подошёл к густой тени, падающей от высокого скалистого обрыва. Замедлил пульс, синхронизируя его с ритмом леса, и сделал шаг вперёд.

Тропа Духов открылась мгновенно. Физический мир лопнул, как мыльный пузырь, и я оказался на Изнанке.

Мир вокруг замер, превратившись в сюрреалистичный, залитый бледным лунным светом туннель, сотканный из переплетающихся светящихся корней и тумана. Впереди маячила бесконечность из развилок, узлов и перекрёстков.

Я до сих пор до конца не понимал механику того, как именно я здесь ориентируюсь. Но это странное искажённое пространство словно подстраивалось под моё намерение. Мне достаточно было ярко представить вид той поляны — события на ней, пролитой ч крови Дога и магии Ромулуса — и Тропа сама ложилась мне под ноги, сжимая километры в метры.

Десяток тяжёлых, бесшумных шагов сквозь астральный туман. Развилка, поворот, спуск по светящейся артерии…

И вот я остановился перед плотным сгустком мрака, который служил здесь точкой выхода. За этой призрачной дверью находилось то самое место. Место, где закончилась никчёмная жизнь брата.

Я сделал глубокий вдох и шагнул обратно в физический мир.

Я бесшумно вышагнул из плотной тени и мгновенно замер, инстинктивно припадая к земле.

Мои глаза расширились от искреннего изумления. Поляна, на которую я вышел, выглядела так, словно здесь недавно прошла полномасштабная артиллерийская бомбардировка. Земля была перепахана, покрыта глубокими рытвинами и кратерами. А охотничья заимка, в которой я застал Дога… её просто не существовало. От бревенчатого дома осталась лишь груда почерневших, разлетевшихся на десятки обломков брёвен.

«Это что, мы с Ромулусом так порезвились? — ошарашенно подумал я, медленно выпрямляясь и оглядывая разрушения. — Да не может такого быть. Я прекрасно помню каждый момент того боя. Да, мы снесли несколько деревьев, да, знатно потоптали кусты. Но я абсолютно точно помню, что мы и близко не подходили к домику! Мы ушли драться в лес!»

Но главным было даже не это. Здесь пахло кровью. Она была щедро, обильно пролита по всей перепаханной земле.

Я закрыл глаза, втягивая воздух и начал методично раскладывать запахи на фракции. Вот густой, маслянистый и гнилой запах крови Дога Логана — он остался у того места, где я размозжил ему череп. Вот острый металлический запах моей собственной крови, перемешанный с моей энергией. Вот тяжёлый, пряный, как старое дерево, запах Ромулуса — его крови здесь было пугающе много.