Это было чудовищно. Тьма буквально высасывала из них саму жизненную эссенцию. Охотники кричали, но их крики становились всё тише, превращаясь в мольбу. Дог чувствовал на языке вкус их ужаса, их боли, их угасающих надежд. Он смотрел, как их кожа на глазах теряет цвет, становясь пергаментной. Как глаза западают глубоко в глазницы, а губы высыхают и трескаются, обнажая дёсны. Мышцы таяли, превращая крепких мужчин в обтянутые кожей скелеты.

Он не давал им умереть до самой последней капли. Он наслаждался тем, как их сознание цепляется за жизнь, пока тьма методично опустошает их сосуды.

Через пять минут всё было кончено. Тьма сыто втянулась обратно в тело Дога. На полу и у стен хижины остались лежать три иссушенные серые мумии, застывшие в позах нечеловеческого ужаса.

Дог глубоко, с наслаждением вдохнул запах высохшей крови и шагнул через порог, вываливаясь из душной заимки на свежий воздух.

Злая сила внутри него наконец-то успокоилась, сыто свернувшись клубком где-то в районе солнечного сплетения. Разум прояснился, и Дог почувствовал, что снова может более-менее контролировать своё тело. Он расправил плечи, собираясь уйти глубже в чащу, когда тишину разорвал спокойный насмешливый голос.

— Ну что, наелся, малыш?

Дог резко обернулся, выпуская когти, и его чёрные глаза впились в незваного гостя.

*****

Интерлюдия. Ромулус

Древний мутант стоял в глубокой тени вековых елей, сливаясь с лесом, словно был его неотъемлемой частью. Он не издавал ни звука, его запах был скрыт, а дыхание замедлилось до одного вдоха в минуту. Ромулус просто стоял и с брезгливым любопытством наблюдал за старой охотничьей заимкой.

Сквозь окно он прекрасно видел, как его слабый никчёмный потомок, добровольно подчинившийся какой-то низшей тёмной сущности, судорожно кормит её чужими жизнями, лишь бы сохранить свою собственную жалкую шкуру.

«Как же они вырождаются с веками… — с тяжёлым философским вздохом подумал Ромулус, скрестив на широкой груди массивные руки. — Становятся всё слабее, мельче, зависимее. Лишь единицы из всей этой разросшейся родословной хоть чего-то стоят. Остальные — просто мусор на обочине эволюции».

На мгновение в его разуме мелькнула мысль: может, просто войти туда и свернуть этому недоразумению шею? Очистить мир и свою линию крови от этого позора? Но нет. Мальчишка ещё мог пригодиться. Правда, совсем ненадолго.

Ромулус хотел своими глазами увидеть, на что по-настоящему способен тот единственный из его новых потомков, кто начал подавать серьёзные надежды. Ему нужен был испытательный полигон. Инструмент. Особенно сейчас, после того как Мордекай — ещё одно выродившееся, разочаровавшее его ничтожество — окончательно сдох, оказавшись неспособным выполнить элементарную задачу.

Да и встреча с Виктором Кридом оставила двоякое впечатление. С одной стороны, Саблезубого пришлось жёстко поставить на место и поучить манерам, а то этот щенок возомнил о себе невесть что. Виктор тоже начал разочаровывать: возгордился своей дикостью, считает себя всесильным хищником, но при этом абсолютно перестал развиваться. Он застрял в своей животной ярости, не ища новых методов усиления. Какие же они всё-таки слепые и глупые.

Но вот информация, которую рассказал избитый Крид, Ромулуса по-настоящему воодушевила. Джеймс Хоулетт. Молодой мальчишка, который раз за разом ломает рамки возможного. То, что рассказывал Виктор о силе Джеймса, заставляло Ромулуса испытывать забытое чувство — лёгкую гордость создателя за свой лучший эксперимент. Возможно, этот Хоулетт действительно сможет стать чем-то большим. Стать полезным. Но это нужно было проверить на практике. Увидеть своими глазами.

«Ну и долго это недоразумение ещё будет возиться со своей едой? — раздражённо подумал Ромулус, глядя на события в хижине. — Может, зайти и помочь ему быстрее добить этих смертных?»

Но тут дверь, а точнее то, что от неё осталось, скрипнула, и из заимки, пошатываясь, вывалился одержимый.

Ромулус бесшумно, словно призрак, отделился от ствола дерева и сделал шаг на освещённое место.

— Ну что, наелся, малыш? — его глубокий голос разорвал тишину, заставив Дога вздрогнуть.

Парень резко, по-звериному развернулся, инстинктивно припадая к земле, и с характерным звуком выпустил из пальцев свои чёрные уродливые когти. Вокруг его тела угрожающе заклубился тёмный туман.

«Ой, какие мы опасные…» — иронично усмехнулся про себя Ромулус.

— Ты ещё кто такой? — напряжённо, с ноткой паники в голосе спросил Дог.

Ромулус чуть склонил голову. Интересно, это в нём сейчас говорит остаточное чувство самосохранения или банальная врождённая трусость?

— Я думаю, это совершенно не важно, — Ромулус позволил себе лёгкую снисходительную улыбку, которая совершенно не затронула его холодных глаз. — Можешь считать меня просто скучающим стариком, который прогуливался мимо и решил проведать, чем тут дышит нынешняя молодёжь.