— Она не может уйти отсюда, мистер Хоулетт, — сказала Серафима. — Пыталась. Много раз. Стоит ей отойти от острова дальше нескольких миль — и связь начинает рваться. А когда рвётся связь, зверь под землёй начинает ворочаться. Один раз она добралась почти до материка. Тогда здесь погибло около шести тысяч человек: остров тряхнуло так, что половина побережья ушла под воду. Она вернулась.

— Значит, вы привязаны.

— Я замок, — просто сказала она. — И я же ключ. Пока я здесь и пока я жива, он спит. Если я умру — печать разомкнётся. Если меня увезут — печать разомкнётся. Если найдётся кто-то достаточно умный и достаточно безумный, чтобы использовать меня правильным способом, — печать разомкнётся.

Она сложила руки на коленях.

— И вот тут, мистер Хоулетт, мы подходим к сути.

— Кто-то пытается.

— Постоянно. Веками. — В её голосе впервые прорезалась усталость. — Вы даже не представляете, сколько желающих. Культы, ордена, отдельные безумцы, коллекционеры чужих сил. Все они приползают сюда, и рано или поздно кто-нибудь из них соображает, что источник — не остров.

— Поэтому вы держите бар, — понял я. — Место, куда стекается вся информация. Вы не торгуете секретами. Вы охотитесь на тех, кто ищет вас.

— Умница, — она улыбнулась почти тепло. — Именно. Я знаю про каждого, кто ступает на эту землю. И когда кто-то начинает копать не в ту сторону — он исчезает. Тихо и без объяснений.

— Тогда зачем вам я? — я развёл руками. — Судя по всему, вы прекрасно справляетесь уже несколько тысяч лет.

Серафима долго молчала.

— Потому что я устала, — наконец сказала она. — И потому что однажды я не справлюсь.

Она посмотрела мне в глаза, и вот теперь я увидел в них усталость. Всю её чудовищную, невыносимую ношу.

— Я не хочу быть замком, мистер Хоулетт. Хочу однажды лечь и не проснуться, зная, что после моей смерти эта тварь не восстанет. Но для этого нужно сделать то, чего не смогли двенадцать колдунов. Нужно не запечатать её. Нужно её уничтожить.

— И вы хотите, чтобы это сделал я.

— Я хочу, чтобы вы были готовы это сделать, когда придёт время, — поправила она. — Сейчас вы не сможете. Сейчас вы — очень сильный юноша с божественным зачатком внутри, который не умеет им правильно пользоваться.

Крыть было нечем.

— Насколько сильным мне надо стать?

— Достаточно, чтобы сожрать бога, — спокойно сказала Серафима. — Целиком, а не осколок. Вы ведь умеете, я чувствую. Эта ваша Концепция… как вы её называете?

— Поглощение.

— Хорошее название. — Она чуть склонила голову. — Знаете, а ведь я оказываю вам услугу, а не только прошу.

— Каким образом?

— Подумайте сами. Что произойдёт с существом вашей природы, если оно поглотит силу древнего бога?

Я замер.

Вот теперь картина сложилась целиком. И, к моему стыду, где-то глубоко внутри меня поднялись голод и желание.

Она права. Чёрт возьми, она права. Это не просьба об услуге. Это предложение сделки, где я получаю то, ради чего вообще существую.

— Вижу, вы поняли, — Серафима прикрыла глаза. — Вам понравится, поверьте. Пожиратель всегда доволен, когда ему выносят достаточно крупное блюдо. Но пока вы слишком слабы, чтобы даже подойти к столу.

— А если я стану сильнее и решу разбудить его для себя?

— Тогда вы умрёте, — она сказала это без всякой угрозы. — И, скорее всего, заберёте с собой большую часть этого полушария. Не надо, мистер Хоулетт. Просто станьте сильнее и приходите, когда будете готовы. Я подожду. Я умею ждать.

Я молчал, обдумывая.

Долг перед существом, которое старше всех государств этого мира. Обязательство прийти когда-нибудь и убить бога. Звучало как чистое безумие.

Но, если отбросить пафос, мне предлагали ровно то, чего я и так хотел: силу. Причём такую, после которой и Селена, и весь Клуб Адского Пламени станут просто фамилиями в списке.

Плюс сегодня и здесь мне за это ещё и платили.

— Условия, — сказал я. — Проговорим внятно, чтобы потом не было недоразумений.

— Разумеется.

— Первое. Я не связываю себя сроками. Я приду, когда сочту, что готов. Не раньше.

— Принимается.

— Второе. Никаких клятв на крови, никаких печатей и мистических привязок. Только моё слово.

Серафима улыбнулась.

— Мистер Хоулетт, слово человека, который поглотил Великого Духа, стоит куда больше любой печати. Печать можно взломать. А того, кто нарушил своё слово, разъедает изнутри его собственная суть. Вы ведь Охотник. Хищники, которые лгут, долго не живут.

Умеет, зараза, объяснить.

— И третье. Если я приду и это окажется ловушкой…

— Тогда вы меня убьёте, и мир хорошенько тряхнёт, — закончила она за меня. — Мистер Хоулетт, я жду этого дня несколько тысяч лет. Он мне слишком дорог, чтобы портить его обманом.

Я выдержал паузу и кивнул.

— Хорошо. Я даю слово. Когда я стану достаточно силён, я вернусь на этот остров и попробую убить вашего Дракона.