— Хищника, который сожрал бога и решил, что теперь он сам бог, — она чуть улыбнулась. — Не обижайтесь, я не пытаюсь оскорбить. Ваша природа мне знакома, мистер Хоулетт. Я такое уже видела. Очень давно.

— Допустим. И что дальше?

— А дальше очень просто. Мне однажды понадобится ваша сила. Не сегодня и не завтра. Возможно, лет через двадцать или тридцать — для меня это не срок. Я помогаю вам сейчас, потому что хочу, чтобы вы помогли мне позже.

Я задумался над её словами и понял, что меня такое не устраивает. Слишком всё зыбко и непонятно.

Я покачал головой.

— Нет.

Серафима приподняла тонкую бровь.

— Нет?

— Нет, — повторил я. — Госпожа, при всём уважении: я не подписываю пустых договоров. Меня за последнее время уже пытались купить обещаниями: слепая провидица, которая знает моё будущее, но не говорит; и демон в куске железа, который тоже знает моё будущее и тоже не говорит. Мне до смерти надоели загадочные существа, которые хотят от меня услуг, но не хотят объяснять, каких именно.

— Так что либо вы говорите прямо, что вам от меня понадобится, либо я встаю и ухожу. Логово Руки я найду сам. Дольше, дороже, с большей кровью — но найду. У меня, знаете ли, есть терпение и сила для этого.

Она смотрела на меня, не мигая.

А потом вдруг тихо, коротко рассмеялась — и от этого смеха у меня по спине пробежали мурашки, потому что смеялся кто-то очень, очень древний.

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо, мистер Хоулетт. Признаться, я не ожидала. Обычно на этом месте люди соглашаются на мои условия. Они знают последствия отказа.

— Я тоже опасаюсь. Но я больше не люблю долгов, которых не понимаю.

— Разумно. — Серафима поднялась и подошла к раскрытому окну. Она стояла ко мне спиной, маленькая, хрупкая, и смотрела на тонущий в воде город. — Что ж. Слушайте. Только, боюсь, это займёт некоторое время.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Вам уже рассказали про Дракона. Про то, что остров — это спящий бог.

— Мой управляющий пересказал легенду.

— Легенда правдива. Почти во всём. — Она обвела рукой пейзаж за окном. — Он действительно лежит здесь. Мы стоим на нём, если вам интересно. Прямо под этим полом, глубоко внизу, его тело.

Я невольно посмотрел под ноги.

— Его имя уже все забыли. Пусть так и останется, я его тоже не назову: имена таких существ произносить вслух — плохая идея. Люди же зовут его Спящим Драконом.

Она помолчала.

— Он был не первым и не последним из тех, кто правил этой частью мира. Их было много, мистер Хоулетт. Тварей размером с горы, которые дрались между собой за право властвовать. Ваш Великий Дух, судя по всему, был из той же породы.

— И что с ним стало?

— Его убили. Точнее, пытались убить, но не сумели до конца, — Серафима повернулась ко мне. — В таких существах, знаете ли, слишком много жизни. Её не так просто закончить. Поэтому его запечатали.

— И кто это сделал?

— Люди. — Она чуть улыбнулась. — Вас это удивляет? Зря. У людей есть одно свойство, которого нет у богов: они умеют объединяться, когда напуганы и находятся на краю смерти.

Она вернулась в кресло и села, аккуратно расправив шёлк.

— Тогда, много тысяч лет назад, здесь жил народ. Небольшой, но упрямый. Дракон играл с ними и заставлял себе служить. Но всё изменилось, когда появились те, кто решил, что выход должен быть.

— Жрецы?

— Мудрецы, колдуны, безумцы. Называйте как хотите. Двенадцать человек, которые искали способ, — Серафима смотрела куда-то мимо меня. — И они его нашли. Убить бога сложно. Но можно вложить его силу в сосуд.

Я начал догадываться, и мне это очень не понравилось.

— В человека.

— В ребёнка, — поправила она. — В девочку семи лет. Потому что взрослый не выдержит, а младенец не удержит.

В комнате стало тихо. Слышно было только, как дождь бьёт по подоконнику.

— Они дождались, когда монстр будет сильно ранен после боя с таким же, как он, и провели ритуал, — продолжила Серафима спокойным голосом. — Двенадцать колдунов сожгли свои жизни и загнали то, что было в Драконе, внутрь этой девочки. Не всё, разумеется. Такое количество не влезет ни в кого. Они вынули из него… как бы это сказать. Ключ. Тот механизм, который позволит ему проснуться.

— И зверь уснул.

— И зверь уснул. Навсегда, как они надеялись. — Она усмехнулась одними губами. — Только вот у любого замка есть свойство, о котором обычно не думают. Замок можно открыть.

— Девочка выжила?

— Разумеется, выжила. С такой силой внутри трудно умереть, — Серафима подняла на меня глаза. — И жила потом очень, очень долго. Она смотрела, как умирают её родители, её братья, её народ, её язык, её страна. Как приходят другие люди, строят порт, называют остров новым именем и рассказывают друг другу сказки про спящее чудовище, не зная точно, что живут на нём.

Я молчал.