Иначе это не назовёшь. Трёхэтажное здание из белого камня, с колоннами, витражами и коваными фонарями, стояло посреди трущоб, как бриллиант, брошенный в выгребную яму. У входа — навес из алого шёлка, чтобы гости не мокли под дождём. По периметру, не скрываясь, стояли люди в тёмном.

Швейцар в безупречной ливрее принял мой мокрый плащ.

Внутри было ещё абсурднее. Хрусталь, живая музыка, тяжёлые портьеры и запах дорогого табака поверх аромата свежих цветов.

Дом свиданий для тех, кому больше негде поговорить. И платили здесь, я подозревал, не за еду.

— Мистер Хоулетт?

Ко мне подошла девушка в тёмном платье, поклонилась и проговорила:

— Госпожа ожидает вас. Прошу, следуйте за мной. Она ждёт вас одного.

Охрана дёрнулась, но я коротко качнул головой.

Меня провели по широкой лестнице на третий этаж, по коридору, устланному коврами, и распахнули передо мной двустворчатые двери.

*****

Комната оказалась небольшой и удивительно уютной.

И женщина.

Первое, что я подумал: девочка. Она была настолько миниатюрной, что казалась подростком, — макушкой едва достала бы мне до груди. Тонкие запястья, узкие плечи, изящная шея.

Смуглая кожа с тёплым золотистым отливом, чёрные волосы, убранные в сложную высокую причёску с нефритовыми шпильками. Черты лица я не мог отнести ни к одному народу: что-то восточное, что-то средиземноморское, что-то вовсе незнакомое. Не земное.

Платье из тёмно-изумрудного шёлка с золотой вышивкой стоило много. Очень много. На пальцах — три кольца, и я, повидавший разные драгоценности, машинально прикинул стоимость и мысленно присвистнул. Одним таким камнем можно было выкупить портовый квартал целиком.

Всё в ней кричало о хрупкости. Ветром сдует.

А потом я посмотрел на неё духовным зрением — и едва не отшатнулся.

Там, где у нормального человека тлеет тёплый огонёк жизни, у неё была бездна. Плотная, спокойная, чудовищно глубокая, уходящая куда-то вниз, за пределы того, что я вообще мог измерить. Не бушующая, как у меня. Не ртутный океан Цан-Луна. Скорее… как гладь бездонного колодца, у которого не видно дна, и лучше не заглядывать в самый низ.

Я не понимал, насколько она сильна. Моё чутьё, всегда безошибочно определявшее силу, впервые в жизни просто пожало плечами.

— Не пугайтесь, — она улыбнулась, и голос оказался низким и мягким, совершенно не вязавшимся с фигурой. — У всех такая реакция, когда они видят больше, чем простые смертные. Присаживайтесь, мистер Хоулетт. И, если вас не затруднит, перестаньте прощупывать меня. Это невежливо и, поверьте, бесполезно.

— Прошу прощения. Профессиональная привычка.

— Понимаю. У меня похожая. — Она изящным движением наполнила две крошечные фарфоровые чашки. — Чай. Не яд, не зелье, не морок. Обычный улун, привезённый с материка. Мне нравится, когда гости расслабляются, а вам, судя по вашему лицу, за последнее время не удалось расслабиться ни разу.

Я взял чашку и сделал глоток. Чай был бесподобен.

— С днём рождения, кстати, — тихо сказала она.

Я застыл на середине глотка.

— Откуда?

— Оттуда же, откуда я знаю всё остальное, — Серафима чуть развела веером. — Восемнадцать. Прекрасный возраст. Я, например, свой уже не помню.

— И когда это было?

— Давно, — сказала она так, что стало ясно: развивать тему бессмысленно.

Ладно. Похоже, пора переходить к делу.

— Госпожа Серафима, вы передали мне приглашение. И весьма прозрачно намекнули, что знаете нечто важное о моей проблеме. Я пришёл. Мне нужно местоположение главного логова Клана Руки на этом острове.

— Знаю, — согласилась она.

— Назовите цену.

— Не назову.

Я поставил чашку.

— Простите?

— Я знаю, где они. — Серафима сделала маленький глоток. — Я знаю это уже одиннадцать лет, с того дня, как они пришли на мой остров. И до сегодняшнего дня я никому этого не говорила.

— Почему?

— Потому что мне это было не нужно, — просто сказала она. — А сегодня я хочу, чтобы мне был должен один конкретный человек.

Я откинулся в кресле, разглядывая её.

— Хорошо. Давайте начистоту. Почему я? Половина острова готова заплатить вам золотом за то, чтобы Рука исчезла. Триады с ними воюют. Принц ими недоволен. У меня, конечно, много денег, но не только у меня. Так почему вы решили помочь именно мне?

— Потому что я почувствовала вас, как только вы прибыли на остров. Знаете, мистер Хоулетт, я живу здесь очень давно и привыкла ощущать этот остров как собственное тело. Каждый корабль, каждый чужак с силой, каждая тварь, приползшая на здешнюю энергию. Обычно это слабые, дрожащие огоньки. Иногда — что-то посерьёзнее, вроде вашего рыжего великана или его отца за завесой.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде не было ни капли той мягкости, что звучала в голосе.

— А потом появились вы. И на несколько секунд я всерьёз решила, что мой остров наконец проснулся.

В комнате стало очень тихо.

— И что же вы почувствовали? — спросил я как можно спокойнее.