Дракула искренне, раскатисто рассмеялся. Смех отразился от сводов зала. Он перевёл издевательский взгляд на распятого Бладстоуна и стоящего на коленях Хельсинга.

— А тебе, Джеймс, что, так никто ничего и не рассказал? — Князь Тьмы снова посмотрел на меня с нескрываемым удовольствием. — Как же это похоже на вас, Охотники! Да и эта вампирша ушла от них недалеко. Вы все решили разыграть свои карты втёмную, используя мальчишку как пешку.

— О чём вы? — Зверь внутри меня зарычал от предчувствия.

— Видишь ли, юноша, твои благородные соратники скрыли от тебя один преинтересный факт. Когда ты своей рукой убил прошлого лорда клана Мистикос и посадил на его трон своего ставленника, по законам Кодекса ты стал их Сюзереном. Их Королём. Все вампиры этого клана обязаны подчиняться тебе. Лорд Брэдли — просто твой цепной пёс. Вся полнота власти — у тебя. Так гласит Кодекс. Хотя мне и не понятно, почему Кодекс отреагировал на тебя.

Слова древнего монстра падали как тяжёлые камни.

— А так как ты, смертный, посмел убить моего вассала и забрать его клан, ты тем самым нанёс мне прямое оскорбление, — голос Дракулы начал вибрировать от сдерживаемой силы. — Оскорбление, на которое я был обязан ответить. И именно этим фактом воспользовались Охотники. Я не мог скрыться от тебя. Я не мог проигнорировать твою атаку. Ты шёл вместе с ними к моим дверям, и для Кодекса Крови это значило, что равный Владыка идёт бросить мне открытый вызов. Вызов, который я не имел права не принять! Именно поэтому мой замок этой ночью был открыт и проявлен в вашем мире! Ты был их ключом!

Я ошарашенно, медленно перевёл взгляд на Ван Хельсинга. Внутри меня поднималась такая чёрная волна ярости, что пальцы сами собой начали скрючиваться.

Мной играли. Мной, блять, просто вытерли пол, использовав как отмычку.

— Кажется, ты начал понимать всю иронию ситуации, — продолжил Дракула, наслаждаясь произведённым эффектом. — Подумай, что было бы, если бы у твоих друзей получилось убить меня. Трон Крови стал бы свободен. Моя поддержка исчезла бы. Наш вид оказался бы разделён на разрозненные ковены. Из единой несокрушимой армии мы превратились бы в грызущиеся между собой стаи. Никто из Высших Вампиров не смог бы претендовать на мой трон, пока жив ты — человек, владеющий целым кланом и повинный в моём свержении и смерти! Сильнейшим лордам пришлось бы бросить все свои силы на твои поиски. Они должны были бы убить тебя своими руками в открытом бою, чтобы забрать право властвовать над расой вампиров. И пока они бы рвали тебя на части, Охотники смогли бы нанести удар и попытаться уничтожить моих соплеменников поодиночке. Очистить мир, как они любят говорить.

Я стоял, сжимая челюсти так, что скрипели зубы.

— Неприятно, — процедил я, глядя в пол. — Ненавижу, когда моей жизнью играют втёмную.

В этот момент тишину зала нарушил сухой надтреснутый кашель. Ван Хельсинг, дрожа от напряжения, поднял голову. Дракула удивлённо изогнул бровь — старик смог преодолеть его гнёт, чтобы заговорить.

— Прости, Джеймс… — прохрипел профессор, глядя на меня воспалёнными глазами. — Мы не могли… не могли поступить иначе. Если бы ты знал правду, ты мог бы отказаться. Уйти. И тогда все жертвы… века подготовки… всё было бы зря. А одна жизнь стоит того, чтобы спасти миллионы.

Я медленно перевёл на него тяжёлый звериный взгляд.

— И, как я понимаю, эта «одна жизнь», которой вы так легко расплатились, — моя? — невесело, сухо усмехнулся я.

Абрахам открыл рот, чтобы сказать что-то ещё в своё оправдание, но Дракула просто коротко, презрительно что-то прошептал.

Ван Хельсинг зашёлся в страшном булькающем крике, рухнув лицом на мрамор. Его спина выгнулась неестественной дугой.

— Видишь, юноша, насколько эти люди коварны и жалки? — мягко спросил Влад. — Они предают даже своих самых сильных союзников ради эфемерного блага. Ты точно не хочешь присоединиться ко мне? Честное слово, я бы очень не хотел тебя убивать. Ты невероятно похож на меня в моей молодости. Такая же ярость. Такая же прагматичность и жажда силы.

Князь Тьмы медленно встал со своего трона.

— Я спрашиваю это в последний раз, Джеймс Хоулетт. Преклони колено, или ты умрёшь. Сегодняшняя история и так слишком затянулась.

Я смотрел на эту картину и понимал: ситуация полный швах. Мои недосоюзнички, великие борцы со злом, обосрались по всем фронтам, втянув меня в свою суицидальную схему. А теперь Главный Гад предлагает мне выбор между вечным рабством и смертью.

Вариант у меня был только один.

Я поднял голову, посмотрел прямо в чёрные инфернальные глаза Дракулы и обнажил клыки в диком первобытном оскале.

— Иди к чёрту, ублюдок, — низким рокочущим голосом прорычал я. — Я никогда не стану чьей-то цепной псиной.

И с этими словами я провалился вглубь своего собственного сознания.