Лэнс начал лихорадочно, но аккуратно сгребать пачки плотной хрустящей бумаги. Облигации на предъявителя. Железные дороги Юнион Пасифик, сталелитейные заводы Карнеги, правительственные займы. Каждая стопка толщиной в два дюйма стоила миллионы долларов. Никаких имён. Тот, кто держит их в руках, — тот и владелец. Лэнс чувствовал, как по спине бежит холодок. Он сейчас своими руками запихивал в сумку сумму, сопоставимую с бюджетом небольшой европейской страны.

«И как Джеймс собирается всё это отмывать? — мелькнула в голове Лэнса быстрая мысль. — Номера этих бумаг наверняка переписаны. В Штатах их не продать, сразу петля на шею. Значит, поплывут через океан, к теневым банкирам Швейцарии или Мадрипура. Гениальный и наглый удар. Морган будет рвать и метать, когда узнает, что его неприступный сейф обчистили средь бела дня».

— Полторы минуты до закрытия тайм-лока, — напомнил Рено, затягивая ремни на второй сумке. — Уходим.

Они вышли из хранилища. Рено толкнул управляющего внутрь, но так, чтобы тот не попал под закрывающуюся дверь, и с силой захлопнул стального монстра. Внутри сейфа гулко щёлкнул часовой механизм Сарджента. Дверь заблокировалась до утра.

Поднявшись в главный зал, Лэнс увидел, что всё под контролем. Клерки и посетители тихо лежали на полу, никто не пострадал. Баюкающий руку О'Мэлли сидел у стены, хмуро наблюдая за налётчиками.

— Вы все вели себя просто замечательно! — звонко крикнула Бонни, закидывая сумку на плечо. — Банк Моргана благодарит вас за сотрудничество! Хорошего вечера, господа!

Группа стремительно покинула здание. Как только они вышли на улицу, до их ушей донеслись звуки отдалённой, но ожесточённой стрельбы и крики. Ирландские банды и полиция сошлись в кровопролитной схватке всего в трёх кварталах отсюда. План сработал безупречно — все копы района сейчас были заняты разгоном толпы, и до банка Моргана им не было никакого дела.

Карета уже ждала. Лэнс запрыгнул внутрь последним, бросая тяжёлую сумку на пол.

— Идеально, — выдохнул Рено, стягивая маску.

Бонни со смехом прильнула к Лэнсу, целуя его прямо через бандану.

— Ну скажи же, юрист, это ведь было весело?!

Лэнс стянул маску, чувствуя, как бешеный пульс начинает постепенно приходить в норму. Он посмотрел на сумки, набитые миллионами долларов, затем на Бонни, чьи глаза сияли от восторга.

— Да, — усмехнулся Техасский Кид, обнимая девушку. — Это было чертовски круто. Но, пожалуй, учебники по гражданскому праву мне в ближайшее время понадобятся больше, чем револьвер. Если мы продолжим в том же духе, корпорации Хоулеттов понадобятся самые лучшие адвокаты в мире.

*****

Интерлюдия. Ринго Кид

Ринго находился в Нью-Йорке уже вторую неделю. Его выдернули с тренировочной базы, оторвав от подготовки новичков для военного крыла разрастающейся Империи Хоулетта. Оторвав от его учеников, в которых он только-только начал вбивать понимание в искусстве убивать ближнего своего. Задание, впрочем, оказалось интересным. Ему предлагалось снова примерить на себя старую, до боли знакомую шкуру охотника за головами. Стать орудием, карающей дланью своего Господина.

А Джеймс Хоулетт стал для него именно таким — Господином с большой буквы. Джеймс был стихией, об истинной мощи которой догадывались только такие, как Ринго. Стихией его народа. Народа его матери.

Об этом мало кто знал, но Ринго был полукровкой. Родившись от белого мужчины, Кори Рэнда, и индианки по имени Утренняя Звезда, он с самого раннего детства оказался чужим для всех. В насквозь расистском обществе белых поселенцев его презирали, называя «дикарём» и «грязной кровью». В то же время среди индейцев он тоже так и не смог стать до конца своим из-за белой крови отца. Свой облик он взял полностью от Кори — светлая кожа, резкие черты лица. Если кто-то видел его без тёмной маски и надвинутой на глаза шляпы и не знал, кто его мать, он бы никогда в жизни не заподозрил в нём индейскую кровь. Но внутри… внутри Ринго всегда был и оставался истинным человеком прерий.

Этот вечный конфликт культур заставил его рано повзрослеть и научиться защищать себя. Он очень быстро понял простую, жестокую истину: на Диком Западе ни лживый закон белых, ни древние племенные традиции не могут защитить его и его близких. Единственным аргументом, который понимали абсолютно все — от пьяного ковбоя до шерифа с золотой звездой, — был свинцовый аргумент 45-го калибра. Его верный кольт.

Ринго не был бандитом в классическом понимании. Но он невероятно быстро заработал себе репутацию «человека вне закона». Дело было в том, что его обострённое чувство справедливости заставляло его выступать против коррумпированных шерифов, жадных землевладельцев и бандитов, которые прикрывались законом, чтобы сгонять индейцев с их законных земель или грабить простых, беззащитных фермеров. Убивая или безжалостно калеча этих «уважаемых», но подлых людей, Ринго стал разыскиваемым преступником.