Услышав шаги, девушка у окна медленно повернула голову. Их взгляды пересеклись. У неё были странные завораживающие глаза с лёгким золотистым оттенком. Густав сглотнул, внезапно почувствовав себя беззащитной травоядной антилопой, которая нос к носу столкнулась в саванне с сытой львицей. И эта львица сейчас лениво, с прищуром раздумывала: съесть его прямо сейчас или сначала немного поиграть?

«Густав, соберись, ради бога! Ты же мужчина!» — мысленно приказал он себе, но сердце колотилось где-то в районе горла.

— Девочки, у нас гости, — мягко прервала тишину Элизабет. — Позвольте мне представить вам мисс Ванессу Даркнесс, мисс Ирэн Адлер и мисс Рейвен Даркхолм. А у окна — Клара Крид, подруга моего сына.

Слова «подруга сына» немного отрезвили Тринклера, но не сильно.

Женщины вежливо кивнули, откладывая свои дела. Август вновь держался безупречно, а Густав… Густав окончательно поплыл. Пытаясь поклониться, он нелепо взмахнул рукой, чуть не выронил шляпу, поймал её в последний момент, споткнулся о край ковра и густо, мучительно покраснел.

Увидев эту нелепую, искреннюю неуклюжесть робкого юноши, Клара вдруг перестала хмуриться. Львица исчезла. На её лице расцвела широкая, искренняя и неожиданно тёплая улыбка. В её глазах заплясали лукавые смешинки. Ей явно понравился этот забавный, смущающийся паренёк.

Служанка быстро и бесшумно сервировала стол чаем и закусками. Гости присели в кресла.

Началась типичная светская беседа. Август, как человек бывалый, быстро взял инициативу в свои руки, спасая положение. Он, слегка пригубив бренди, с теплотой в голосе начал рассказывать дамам о своей возлюбленной Аннелизе. О том, что они скоро должны обвенчаться в Лейпциге, и о том, каким тяжёлым, но решительным шагом для него было бросить престижную работу у Бенца и схватиться за сумасшедшее, но манящее предложение загадочного мистера Хоулетта. Дамы слушали его с благосклонным вниманием.

А затем Клара, которая всё это время с любопытством, подперев подбородок рукой, разглядывала Тринклера, вдруг наклонилась вперёд.

— А чем увлекаетесь вы, Густав? — спросила она бархатным, с лёгкой хрипотцой голосом. — Мистер Пенниуорт назвал вас гением. Что же такого гениального делает такой молодой юноша?

Густав вздрогнул, когда к нему обратились напрямую. «И откуда она узнала, как Альфред меня представил перед мисс Элизабет?» Он открыл было рот, чтобы пробормотать какую-нибудь банальность, но посмотрел в её живые, горящие интересом глаза.

И вдруг волнение отступило. Страх испарился. Затронули ту единственную струну в его душе, в которой он был абсолютно уверен. Инженер, учёный проснулся.

— Я… я строю двигатель, мисс Крид, — Густав выпрямил спину, и его голос обрёл твёрдость. — Двигатель будущего. Знаете, то, на чём люди ездят сейчас, — эти паровые котлы или бензиновые кареты с ремнями — это просто игрушки. В Европе сейчас все молятся на мотор Рудольфа Дизеля. Но он слеп! Он сделал огромную, тяжёлую машину, которая дышит через громоздкий компрессор. А я придумал, как это изменить.

Он раскраснелся, глаза его загорелись фанатичным ярким блеском творца. Руки сами начали рисовать в воздухе невидимые чертежи.

— Моя машина сможет работать на сырой нефти, на дешёвом мазуте! Это перевернёт всю мировую логистику. Лошади уйдут в прошлое. Мы свяжем города, мы дадим людям скорость и свободу, недоступную им раньше!

Густав говорил горячо, забыв обо всём на свете. Он рассказывал о тактах сжатия, о температуре, о том, как металл может служить человеку. И, к его удивлению, женщины его не прерывали. Рейвен, Ванесса — все они слушали его затаив дыхание. Искренняя, чистая страсть, с которой юноша говорил о своей мечте, буквально завораживала. Клара смотрела на него не отрываясь, и в её взгляде читалось неподдельное удивление и уважение.

— Это… это звучит просто невероятно, Густав, — тихо произнесла Клара, когда он закончил, тяжело дыша от эмоций. — Ты действительно веришь, что сможешь это построить?

— Я знаю это, — твёрдо ответил Тринклер. — И благодаря мистеру Хоулетту я это сделаю.

Но в этот самый момент массивная створка двери за их спинами распахнулась.

Все разговоры мгновенно прекратились. Воздух в гостиной словно стал плотнее, наэлектризовался. Густав почувствовал это.

Он обернулся. В дверях стоял мужчина. За его широким плечом маячил бледный Альфред.

Густав удивлённо, во все глаза уставился на Джеймса Хоулетта. У него в голове никак не укладывался тот факт, что этот человек может быть младше его самого. Парень выглядел… пугающе. Опасно. Он был высоким, с мощной мускулатурой, которая легко угадывалась под дорогой рубашкой. Широкие плечи, расслабленная, но пружинящая стойка хозяина положения. На его волевом красивом лице темнела лёгкая небритость.

Но главное — это взгляд и улыбка. Хоулетт смотрел на них цепко, как хищник смотрит на добычу, а на его губах играла лёгкая, дьявольски хитрая усмешка человека, который знает правила игры лучше всех.

Джеймс обвёл взглядом комнату, задержался на Кларе, и его улыбка чуть померкла, а затем перевёл взгляд на немцев.