— Приветствую вас в Канаде, господа. Меня зовут Джеймс Хоулетт, — его голос был низким, раскатистым и заполнял собой всё пространство комнаты. — Надеюсь, дорога вас не сильно утомила? А то у меня на вас большие планы.

Тчк. На Бусти подняли бучу с моментом, что Клара решила бросить Джеймса и переметнуться к Густаву. Нет, там другая интрига. Не какой любви Клары к нему нету!

*****

Джеймс Хоулетт

Проговорив слова приветствия, я не спеша прошёл в комнату и окинул взглядом присутствующих. Я с искренним удивлением приподнял бровь. Девушки, мои прекрасные и смертоносные дамы, сидели вокруг двух смущённых мужчин и, судя по всему, слушали их с неподдельным интересом. Всё-таки правду говорят: женщины любят умных и увлечённых своим делом мужчин, даже если сами способны голыми руками оторвать им головы.

Я чуть расслабил свой внутренний контроль, позволяя себе слегка коснуться эмоционального фона присутствующих. И тут мне захотелось выругаться.

Если у большинства эмоции текли достаточно предсказуемо и ровно, то трое в этой комнате выделялись, словно светились в темноте. И первым из них был Густав. Парень невероятно волновался, его аура буквально дрожала от трепета и лёгкого страха. Но самое забавное — этот страх густо перемешивался с восхищением и внезапной, сильной симпатией, направленной прямо на мою дикую волчицу.

«Как?! Как Клара умудрилась чуть ли не влюбить в себя этого гениального мальчишку всего за какой-то час светской беседы? — мысленно простонал я. — Только юных влюблённых инженеров с разбитым сердцем мне в особняке ещё не хватало для полного счастья».

Но куда сложнее всё было с самой Кларой. Я аккуратно «попробовал» её эмоции. Она тоже чувствовала к Густаву лёгкую симпатию. Ей было интересно с ним. А вот самое главное, то, что я старался игнорировать последние дни: её отношение ко мне изменилось. Сейчас, глядя на меня, девушка больше не испытывала тех чувств, что раньше. Всё её поведение сейчас было лишь показным. В мой адрес от неё исходили только глубокая грусть, тоска и — где-то совсем на задворках сознания — пульсирующее чувство вины.

«Да что ж такое… почему в моей жизни всё не может быть просто, как у нормальных людей? Поссорились, помирились… Печально», — тяжело вздохнул про себя я.

Ну и последней «звездой» эмоционального фона была Ирэн. Слепая провидица фонила лёгким, ленивым любопытством и… опять этим своим раздражающим сочувствием в мой адрес.

«Так, всё. С этими дамами мне предстоит отдельный разговор. И если с Кларой нужно просто сесть и всё спокойно прояснить, то Ирэн я хорошенько допрошу. Терпеть не могу, когда меня жалеют. Чувствую, она опять разглядела в своём будущем какие-то секретики и молчит», — я мысленно поставил галочку в планах.

Но сейчас настало время работы. Пора было возвращаться к нашим двум гениальным баранам, которых Альфред притащил через океан.

Я подошёл к столику, отодвинул кресло и сел прямо напротив Хорьха и Тринклера. Альфред бесшумной тенью встал за моим правым плечом. Я положил на стол портфель, щёлкнул замком и достал оттуда один-единственный лист бумаги.

Это был эскиз. Моя личная зарисовка автомобиля будущего, который я по памяти перенёс из своего прошлого мира на бумагу.

Я положил рисунок на стол, развернув его к инженерам, и мягко, но с вызовом улыбнулся.

— Что скажете? Сможете построить такое, господа?

Мужчины синхронно наклонились над столом… и замерли, как парализованные. Их дыхание сбилось. Девушки, почувствовав резкую смену атмосферы, с любопытством вытянули шеи, наблюдая за реакцией гостей.

А посмотреть было на что.

На белом листе был изображён абсолютный технологический триумф. Хищный пришелец из будущего. В 1897 году автомобили выглядели как высокие, угловатые, деревянные кареты, у которых просто отняли лошадь. То, что нарисовал я, прижималось к земле, демонстрируя чудеса аэродинамики, до которых человечеству предстояло додумываться ещё лет тридцать.