Тот стоял так же спокойно, как вчера, — руки в карманах, Куро у левой ноги, Широ у правой. После вчерашнего чакроистощения он выглядел совершенно нормально: либо хорошо восстановился, либо делал вид. Скорее всего, и то, и другое.

— Такеши, — сказал Кагами. — Тайдзюцу, контроль, координация атак с нинкенами и выслеживание. — Он немного помолчал. — Клановые техники — это внутри клана. По мере прогресса докладывай мне результаты. Понадобится помощь — обращайся.

— Хорошо, — сказал Такеши.

Второй теневой клон появился из воздуха рядом с местом, где стоял первый.

— Начнёте с базовых упражнений на синхронизацию. Нинкены тоже участвуют, — сказал Кагами.

Клон кивнул — и Такеши пошёл за ним в противоположную сторону полигона, Куро и Широ молча двинулись следом. Такеши ни разу не оглянулся.

Я остался один.

Кагами смотрел на меня. Несколько секунд молчал — не тяжело, обдуманно. Потом сказал:

— Мне не нужны знания о том, где и как ты научился своим умениям. Это неважно. — Он говорил ровно, без давления, как человек, давно решивший для себя, что не будет тратить время на вопросы, не дающие практически полезного ответа. — Мне всё равно, откуда у бесклановного ребёнка такой запас чакры и такое тело. Мне важен результат. — Пауза. — Поэтому сейчас ты покажешь мне все свои техники, все уловки и скрытые навыки. Без этого я не смогу тебя учить. Ты на данный момент — обладатель наибольшего потенциала среди сокомандников. Мне нужно понимать твои пределы и весь список навыков, чтобы составить грамотный план.

Я молчал несколько секунд, глядя на него.

Он не давил. Ждал — уверенно, зная, что ответ придёт, потому что вопрос был задан правильно.

Я думал быстро. Лаву — нет. Лава спит, лава остаётся спать. Сила Логии тоже. Sea Monarch — качество, не техника, внешне незаметно. Nothing Strange, Racer, Iron Mind, Skyward — пассивные, напрямую не демонстрируются. Что можно показать, не раскрывая системы?

Почти всё остальное.

Рыбье карате — отец помогал разрабатывать, скажем так. Дыхание Огня — собственный стиль кэндзюцу. Суйтон — реальные техники.

Достаточно, чтобы дать ему картину. Без лишнего.

— Хорошо, — сказал я.

Я начал с кэндзюцу — оно было самым наглядным.

— Я разработал собственный стиль, — сказал я, берясь за рукоять катаны. — Основан на дыхании. Выдох синхронизируется с ударом, дыхание определяет скорость и качество движения. Шесть ката.

Кагами ни слова. Только смотрел.

Я начал с первого.

Первое ката — Яростное Сжигание. Высокая стойка, резкий взрывной вдох, потом выдох на движении — и тело выстрелило вперёд со взрывным ускорением, которое пришло не из чакроусиления, а из самого дыхания, из концентрационного дыхания под ним. Катана описала дугу сверху вниз — мощно, с весом всего тела.

Кагами не двигался. Смотрел.

Второе ката — восходящий рубящий удар снизу вверх, резкий, без замаха. Третье — серия быстрых горизонтальных ударов с уклоном, дыхание держало ритм между ними, не давая потерять скорость в переходах. Четвёртое — финт и удар с разворота. Пятое — низкая атака с уходом под встречный замах. Шестое — полный переход, разгон через дыхание до предельной скорости и единый сокрушительный удар сверху.

Я остановился. Дыхание ровное — концентрация держала.

Огня не было. Ни намёка. Кэндзюцу с дыхательной основой.

— Шесть ката, — сказал я. — Хочу интегрировать в это воду. Суйтон вдоль клинка. Мать начинает учить меня чакро-клинку.

Изначально я планировал ветер, — подумал я про себя. — Но Sea Monarch поменял приоритеты. Вода теперь ближе к телу, чем ветер. Вода сильнее. Ветер — потом, поверх, когда будет база.

Кагами кивнул. Одно движение, без комментария.

— Тайдзюцу, — сказал я. — У меня два стиля. Первый — отец занимался со мной с раннего возраста. Стандартная база, потом сформировался собственный.

Я сменил стойку — убрал катану в ножны, встал в позицию рыбьего карате: чуть ниже обычного, вес сдвинут назад, руки не в стандартной боевой позиции, а чуть опущены, ладони развёрнуты.

— Второй стиль, — сказал я. — Разработан с отцом. Основан на принципе воды в теле — каждый удар работает не только снаружи, но и внутри. Три техники.

Я подошёл к деревянному манекену у стены — он стоял тут со вчерашнего дня, слегка перекошенный после нашего теста.

Первое.

— Удар, пробивающий плиты, — сказал я и нанёс прямой удар кулаком в центр манекена. Чакроусиление в удар, Sea Monarch под ним, концентрационное дыхание на выдохе. Манекен скрипнул, сдвинулся и вбился в землю почти по пояс стойки.

Кагами посмотрел на манекен. Потом на меня.

Второе.

— Взмах Стального Клинка, — сказал я, встал сбоку и нанёс ребром ладони удар по деревянному боку. Не дробящий — режущий, с направленностью, что шла от самого рыбьего карате и которую я научился воспроизводить через чакроусиление, направленное в узкое ребро руки. На дереве осталась чёткая продолговатая линия — не вмятина, именно разрез, будто ударили не кулаком, а клинком.