— Пф. — Женщина фыркнула. — Печати Узумаки хороши для обычных ранений или ядов. А это, — она кивнула на мои раны, — они излечить не в состоянии. Всё, что сделала печать, — согнала остатки чакры зверя в одно место и подлечила то, что уже не подвергалось её воздействию. Потому мне сейчас и приходится заново делать надрезы и буквально выкачивать то, что она так любезно собрала.

Спустя десять минут она закончила и выпрямилась.

— Можешь идти, Кенджи-кун. — Она критично осмотрела всё ещё красные ожоги и розовеющий рубец. — Как закончишь — сразу сюда, понял?

— Да-да. — Я встал, накинул футболку. — Спасибо за заботу, Цунаде-сан.

— После войны жду тебя в квартале Сенджу. Всё необходимое для лечения твоей нервной системы готово. Включая глаза.

Это заставило меня на секунду замереть.

Честно говоря, я давно смирился с нынешним состоянием своего тела. Цунаде всё это время категорически отказывалась начинать лечение, ссылаясь на нехватку практики, нужных техник и, главное, опыта. Её шансы на успех скакали от десяти до двадцати пяти процентов. Всё это время она вела диагностику, рылась в архивах клана и госпиталя, разрабатывала техники и процедуры — да что там, она зашла так далеко, что углубилась в фуин, чтобы создать нужные печати. Всё это было чертовски трудозатратно, оттого и расценки на такое выходили, мягко скажем, неприятные. Но я всё равно платил, и она не прекращала исследований. Я как-то спросил, почему она попросту не бросит, — и получил простой ответ. Гордость. Её возносили как ирьенина ранга S, она гордилась этим титулом, а потому её гордыня требовала подтверждения этой почести. Я стал её подтверждением. Излечив меня, она станет лучшим ирьенином в мире.

И это не пустые слова.

Помимо Конохи я побывал в куче нейтральных и союзных деревень. Все разводили руками. Единственные, кто вообще попытался сделать хоть что-то, — клан Ринха, и те оказались бессильны. Даже их способность создавать мои совершенные копии и череда попыток не помогли — слишком застарелые были раны, слишком деликатна работа по восстановлению нервной системы.

Я и на Гачу особо не надеялся. Да, там наверняка был способ меня исцелить, и не один. Но слишком беспощаден рандом, и за всё это время не выпало ничего даже близкого к тому, что вернуло бы мне сто процентов тела.

И вот, посреди войны, меня огорошивают новостью: всё. Лечение возможно.

— Я, э... — Перки наконец вернули мне дар речи. — Спасибо вам, Цунаде-сама.

— Иди уже, бестолочь. — Она махнула на меня рукой. — Поблагодаришь после успешного лечения.

Я обернулся, поклонился ей и пошёл в палатку командования.

Внутри уже все собрались. Сакумо и Нара во главе стола, Дан справа, Чен слева. Поверх расстеленной карты лежал раскрытый свиток — с ответом Хирузена, как я полагаю.

— Пфех, а вот и он. Можем наконец закончить с этим фарсом, мне ещё ученика учить. — Чен оторвался от стенки палатки.

Я лишь приподнял бровь.

— Тратить чакру на такое? Серьёзно?

— Ни единицы чакры на это не потрачено, бездарь. — Чен дёрнул плечом. — И ты ещё хотел стать моим учеником?

Я покачал головой. Чен и его характер были известны всей деревне. Единственные, к кому он относился с уважением, — Хокаге и Цунаде. К последней потому, что именно она лечила его после его же тренировок. Про первого и говорить нечего: Хирузен в своё время пригласил идиота на закрытый полигон, откуда того уже уносили.

— Я ведь сильнее тебя, Чен. Хочешь повторить историю с Хокаге-сама?

— В отличие от тебя, немощь, Хокаге-сама отделал меня в чистом тайдзюцу. — Чен скривился. — Тебе о таком только мечтать.

Я снова покачал головой и перевёл взгляд на задумчивого Сакумо и слабо улыбающегося Дана.

— Сакумо-сан, каков ответ Хокаге-сама?

Это наконец оторвало его от мыслей.

— Закончили? — Увидев мой беспомощный кивок, он продолжил: — В таком случае к делу.

Атмосфера потяжелела, и все сосредоточились на главе нашей армии.

— Благодаря данным Кенджи-куна и наших разведчиков мы установили расположение всех сил Суны. — Сакумо взял с карты свиток, на котором уже было всё размечено. — Учитывая потери, что они понесли стараниями Кенджи, их численность оценивается в четырнадцать-шестнадцать тысяч шиноби.

Я вновь приподнял бровь.

Сакумо это заметил.

— Да, то число, что называли раньше, оказалось неверным. Часть сил Суны сидела слишком глубоко, чтобы мы могли заметить их прежде. Сейчас первоначальный объём выдвинутых сил Суны оценивается в двадцать тысяч. Благо их первый натиск плюс твоё буйство уравняли шансы, иначе они превосходили бы нас вдвое и пришлось бы запрашивать поддержку.

Он перевёл дыхание.

— Касаемо подкрепления. Его не будет.

Тишина после его слов стала вязкой, наполненной тревогой.

— Фронт с Ивой оказался куда напряжённее нашего, и Хокаге отправил поддержку именно им. В случае крайней нужды Коноха сможет выделить ещё пять тысяч, но тогда пострадает оборона деревни, и мы будем открыты для нападения со стороны Кумо и Кири. Так что пока справляемся своими силами.

— Сколько у нас Узумаки? — спросил я.

Сакумо перевёл взгляд на Шигецу.