— Плохие новости и хорошие, Сакумо-сан. С хороших. Силы Суны я проредил крепко — точно не считал, но где-то три-четыре тысячи их полегло, пока я гулял по их лагерям. Тецу мёртв, достал его своей техникой. Одной элиткой у Суны меньше.

Сакумо кивнул, но по лицу видел — ждёт «плохого».

— А плохое в том, что джинчурики однохвостого действительно здесь. И, Сакумо-сан, я его не взял. Даже не пытался всерьёз. — Я поморщился, тронув затянувшийся порез. — Большая часть моего арсенала против него - шутка. Впрочем, и он не способен пользоваться всем против меня. А вот его бомбы бьют сквозь мою защиту. Эти рубцы — его работа. Один я его не свалю, а с ним рядом ещё Пакура и золото Расы.

Сакумо помолчал, переваривая.

— Значит, однохвостый подтверждён. — Он потёр подбородок. — Это меняет многое. Я отправлю доклад Хокаге - возможно тебе, все же, придется сразится с Однохвостым. Но в этот раз не одному. Продолжай.

— Я нанёс на карту их лагеря. Все, что видел с воздуха. — Я присел, песком набросал прямо на земле грубую схему — расположение вражеских сил так, как запомнили мои парящие глаза. — Смотрите. Силы Суны разбиты. Самый малый лагерь — вот, ближе к границе в нем то и сидит джинчурики. Вот тут сидят Чиё с Эбизо, — его я лишь потрепал. Самый большой я проредил знантно - он вот тут, в глубине. Там я встретился с Расой. А между ними россыпь скоплений поменьше, вдоль всей их линии.

Сакумо склонился над моей песчаной картой, и в глазах Белого Клыка зажёгся тот холодный, считающий огонёк, что я знал ещё с прежних войн. Выпрямился, обвёл взглядом карту, меня, потрёпанного, но живого.

— Правильно сделал, что вернулся. — Он хлопнул меня по плечу. — После ответа Хокаге-сама будет совет, пока иди подлечись.

Ну вот. Опять собрание.

Ненавижу собрания.

Глава 66. Совет

Не удержавшись, я поморщился от... да я даже не знаю, как это описать. Смесь боли, неприятного натяжения кожи и чувства горения.

— Будешь знать, что соваться под атаки хвостатых — идея далеко не блестящая.

Дело было в лазарете. Здесь стояли основные силы медкорпуса — в основном A-ранги и часть B, остальные остались далеко позади, в самом первом форпосте. Тут стабилизировали и лечили самое насущное, после чего либо отправляли обратно в бой, либо посылали в тыл долечиваться.

И, разумеется, Цунаде была здесь — занималась самыми тяжёлыми случаями. Правда, пока я был её единственным пациентом: всех прочих ещё со времён очистки земель Страны Огня либо отправили подальше от фронта, либо уже поставили на ноги.

— Есть идеи, почему атаки однохвостого смогли меня ранить?

— Как минимум дело может быть в том, что чакра хвостатых отличается от чакры обычных людей. — Она переместила светящиеся зелёным руки с уже излеченного участка на другой. — Других хвостатых мы исследовать не могли, однако чакра девятихвостого чрезвычайно коррозивна по своей природе. Точной причины мы не знаем, но Джирайя и Орочимару оба подтвердили, что в его чакре есть следы природной. Не той, что используют мудрецы, — в нём она... за неимением лучшего слова, грязная. Неочищенная. Именно поэтому раны от хвостатых лечатся с таким трудом. И именно поэтому далеко не всякий способен стать носителем девятихвостого.

— Ха. — Я пробормотал. — Значит, дело в природной энергии...

— Возможно. — Грудь начало жечь, а следом вернулось то непонятное чувство. — Терпи. В разрезе чакры Шукаку меньше, чем в ожогах, — много времени не займёт.

— А сейчас вы можете проанализировать чакру Шукаку?

— Уже. В тебе её столько, что тебе искренне стоит поблагодарить своё состояние — девяносто процентов других шиноби сейчас орали бы от боли и пытались содрать с себя кожу.

— А остальные десять?

— Остальные десять сами справились бы с такими ранениями.

В палатке повисла тишина, которую я держал с неплохими такими усилиями, скажу я вам. Минут через двадцать этой пытки в неё вошёл незнакомый мне чуунин.

— Кенджи-сама, Сакумо-сама просит вас явиться на собрание.

— Передай, что буду через пять минут.

— Через десять минимум, — вставила Цунаде, даже не оборачиваясь на бедного паренька. — И спасибо ещё скажите, что я этого обормота вообще на койку не уложила.

Чуунин затравленно переводил взгляд с неё на меня.

— Хааа. — Я вздохнул. — Ступай, чуунин. Буду через десять минут.

— Хай!

— Что же вы так с бедным парнем, Цунаде-сама?

— Будет знать, как врываться в палатку с работающим ирьенином.

— Хаа, ладно. — Я перевёл взгляд на грудь, где слегка изогнутый рубец, оставленный воздушным лезвием Шукаку, тянулся вплоть до пупка. — Я думал, печать о нём позаботилась.