— Мма, дилемма. — На меня вновь обернулись все присутствующие. — В общем, если Сакумо-сан даст добро, я могу перейти границу и устроить им такое интересное приветствие, что они сами замолят о скорейшем путешествии в Ёми. Пока они будут заняты мной, вы тут придумаете, что и как. В случае чего я возьму на себя Пакуру и Тецу, займу боем Расу. С Эбизо и Чиё разбирайтесь сами — эта стерва меня пугает, а с ней и её брат. А, ну и однохвостого я тоже смогу занять боем — правда, в этом случае уже не ручаюсь за жертвы, вызванные нашей схваткой.

Ответом мне послужила тишина. Взгляды присутствующих чуть потеряли в цвете, силясь осознать сказанное, — да даже Нара открыл глаза и уставился на меня как на дурака.

Лишь Хатаке задумчиво переводил взгляд с меня на карту. Опыт совместных миссий и тот недолгий период, когда я ещё во времена Второй войны был под его крылом, позволяли ему доверять моим словам чуть больше, чем остальным.

— Насколько для тебя это будет опасно?

Я почесал шею.

— В зависимости от того, насколько Чиё меня ненавидит.

Он недоумённо склонил голову.

— Если её ненависть настолько велика, что за эти десять лет она обучила кукольников своим техникам и методу постройки кукол, — где-то шесть-восемь из десяти. Если же она, как и все остальные, сохранила эти знания только для себя, — три-четыре. И всё это при условии, что я попрусь на них напрямую, как идиот. А так — где-то на четвёрку, в прямые бои я вступать не буду.

— Хорошо. — Он кивнул. — Даю добро. При любой опасности немедленно отступай. На всё про всё выдаю тебе две недели, после чего возвращаешься в расположение наших сил. Так же мы, скорее всего, будем посылать разведотряды — по возможности помогай им. Выступай, когда будешь готов.

— Единственное, Сакумо-сан. — Я остановился у выхода из шатра.

— Да?

— Насколько я могу дать себе воли? Для такой работы мне понадобится очень много песка, а в Стране Рек его не так много, придётся делать самому.

— Делай всё, чтобы тебе было безопаснее, а Суне наоборот, опаснее. — Сакумо отмахнулся. — О Стране Рек беспокойся в последнюю очередь.

— Хааай.

Ну что ж. — Я хрустнул шеей. — Пора на вылет.

Страна Рек встретила меня зеленью и водой — оттого и звалась так. Речки, ручьи, старицы, петлявшие меж пологих холмов, влажная земля, густая трава, рощи по низинам. Красиво, спокойно, сыто. И — почти ни крупицы песка, насколько хватало моих глаз.

Для кого угодно это был бы плюс. К сожалению, не для меня. Жаль, что не мы начали атаку и не стояли на границах Суны, — уж там бы я повеселился.

Я летел низко, над самыми верхушками рощ, высматривая противника. Силы Суны оказались разбиты на несколько лагерей. Решив не лезть с ходу в первый попавшийся оплот, я осмотрелся как следует. И не зря. На моём пути стоял, пожалуй, самый малый из их лагерей — примерно шестая часть всех войск, что попались мне на глаза. Остальные были рассеяны меньшими скоплениями вдоль всей границы. Самый большой стоял глубже, подальше от горячей точки, коей являлись сейчас границы стран. Его-то я и выбрал целью и стремительно полетел к нему.

Лезть напрямую я не стал — приземлился в отдалении от скопления вражеских ниндзя, присел, положил руки на чуть влажную землю. То, что я собирался сделать, было почти на пределе моих возможностей. Круг Эрозии. Техника, что по сути своей не наносила ни прямого урона, ни урона как такового. Всё, что она делала, — меняла ландшафт под мои нужды. Обычно дальше сотни метров в диаметре я её не разгонял: незачем, да и энергии ушло бы куда больше, чем оно того стоило. Что ж, не в этот раз.

Круг Эрозии пошёл от моих ладоней волной, и земля начала умирать.

Сначала под руками. Потом шире, кольцами, всё дальше — и я чувствовал, как это даётся, как нагрузка ложится на плечи ощутимым весом. Трава жухла и рассыпалась в прах. Ручьи мелели, уходили в пересохшие русла. Влажная почва трескалась, серела, теряла воду и жизнь, рыхлела, рассыпалась в сухую пыль. Деревья в рощах стояли ещё зелёными сверху, но корни их уже иссыхали, и листва осыпалась бурым дождём. Живая земля Страны Рек за минуты обращалась в мёртвую пустошь — в мой ресурс, в моё оружие.

Километр. От края до края.

Я поднялся на ноги, тяжело выдохнув, и сжал чуть подрагивающие руки в кулаки. Ничего. Так надо.

Передо мной лежала пустыня, которую я создал сам, посреди зелёной страны. А в центре этой пустыни стоял лагерь Суны — и они уже поняли, что происходит. Дозоры заметались, в лагере вспыхнули тревожные огни. Поздно. Слишком поздно.

Я поднял руки.

И песок ответил. Весь, сразу — обратившись в катастрофу воистину библейских масштабов.

Весь этот километр мёртвой земли встал разом. Песок сорвался с поля стеной, взмыл к темнеющему небу, закрутился исполинским вихрем — тысячи тонн, миллионы, вся иссушенная страна вокруг лагеря. Небо погасло, затянутое рыжей мутью. Ветер взвыл, забивая глотки, слепя, валя с ног. Лагерь Суны накрыло целиком, от края до края, — до выхода из зоны поражения им бежать сотни метров.

Но и это было отнюдь не всё.