...Настолько, что уже буквально через несколько часов он вернул награду храму, которые окатили использованный инструмент презрением, и направился... Пожалуй, да. Умирать. Ведь...

Ведь он больше не чувствовал той самой силы, что позволяла ему исцелять. Это, пожалуй, стало последним добивающим моментом для Иуды Искариота.

И упал бы он с ближайшей скалы... Если бы не гость.

Вернее, гостья.

Крайне красивая и сногсшибательная гостья, да ещё и одетая в какие-то совершенно неадекватные одеяния, оставлявшие её тело полуголым.

— Ну надо же... Одарённый силой Сына Божьего и в таком месте... Сам удалился от гарнизона Ангелов... — смеющимся голосом донеслось от этой смуглокожей женщины, словно прибывшей из южных частей Египта. Женщины, под взглядом белых глаз которой он лишь замер... Но не так, как перед Самсоном и Сарой — там всё было вполне естественно. Здесь же... Тело банально перестало его слушаться. Страх и магия в равных пропорциях за пару мгновений парализовали Искариота, заставляя его даже забыть как дышать. — И какой же ты всё-таки интересный экземпляр... Сделал всё за нас. Но не волнуйся, мы не позволим твоему предательству оборваться, хе-хе... Ну а ты... Пожалуй, если не помрёшь после изучения... Станешь ещё одним Истинным Предком вампиров. Больно Фердиад подозрителен и своеволен, да и семья его не вечна... А вот ты... Станешь неплохой заменой. Как-никак на тебя воздействовал сам Сын Божий, хе-хе...

Несмотря на свой шутливый тон, то подавляющее присутствие, которое источала вокруг себя гостья, просто стоя рядом, заставило мужчину наконец-то рухнуть на колени.

А после и лицом в скалу.

И в тот момент он, пожалуй, понял нечто одно-единственное.

То, что Иуду Искариота ждала судьба гораздо более худшая, нежели чем простое самоубийство, и муки в Аду.

Ведь одна из правительниц последнего сама заявилась за ним.

***

Спустя несколько десятков минут.

Сетанта, он же Кухулин.

Мы со Скатах даже преследовать Иуду не стали — пускай бежит, с-скотина. Да и в Библии было сказано, что этот придурок самоубьётся, так что плевать я на него хотел.

Сейчас было больше интересно, что будет с Иисусом. Ведь я смотрел Мастера и Маргариту в прошлой жизни, и там был некий суд Понтия Пилата. И так как я не помнил, как судили Иешуа перед распятием, мне было жутко интересно, что всё-таки произойдёт с этим альтруистом, решившим принести себя в жертву весьма эфемерным, хоть и довольно прекрасным идеалам.

Заключающемся в том, что человеческий выбор превыше всего остального, превыше воли иных существ.

...Храмовая стража всё это время на нас оглядывалась, но более-менее успокоилась — ведь часть учеников Иисуса разбежались по городу, собираясь поднимать народ во имя своего Мессии. И мне даже было интересно, что там с этим выйдет — в Библии Иисуса освободить не смогли, как и просто добиться пересмотра наказания.

Процессия тем временем почти спустилась вниз по склону.

— Хм-м. Будь на его месте кто другой — я бы сказала, что выдержка у него стальная. — тем не менее, всё равно с нотками уважения проговорила Скатах. — Но для него ведь не должно быть проблемой заставить их обратиться в прах.

— Бр-р-р, не напоминай, дорогая. — фыркнул я, поводя плечами. И понимая, что не понимал, что будет быстрее — моя смерть или активация Гаэ Болга.

Иисус же действительно шагал между легионерами, будучи спокойным до невозможности. Бедные, бедные подкупленные храмовые стражники только и могли что переглядываться — ребятки банально привыкли к тому, что арестованные либо упираются, либо умоляют, либо выкрикивают всякие проклятия. Словом, банальщина.

А этот... Этот не делал ничего. Его молчание настораживало их не меньше, чем наше присутствие... Дураками служащие храму солдаты не были — возможно даже знакомы со сверхъестественным.

Сам же дорога в дом первосвященника прошла через спящий город, а вот у ворот дома Каиафы уже толпились слуги и всевозможные храмовые чиновники, вызванные прямиком среди ночи для срочного суда. Н-да, решили ковать железно пока горячо.

Занимательным, кстати, был один момент. Когда Иисуса Боговича ввели во двор дома первосвященника, несколько ранее исцелённых им человек тут же отвели взгляды, откровенно дрожа губами.

— Какие ничтоже-е-ества... — едва слышно протянул я с ухмылкой, глядя на весь этот балаган.

Иешуа тем временем завели в зал немаленького так-то дома, да поставили перед Каиафой — немолодым уже человеком, холодно взиравшим на Иисуса.

По бокам от первосвященника сидели местные старейшины, умудрённые возрастом деды с озлобленными лицами, да различные книжники с аналогичными выражениями лиц. Мне стало до неприличия очевидно, что они уже знали, какой приговор нужно вынести, но процедура требовала хотя бы видимости правосудия.

Да уж, тысячелетия меняются, а властные круги... Эх.