Вот ещё всякие ничтожества будут ей что-то заявлять — да уж, давно она так весело, а главное, беззаботно — не расслаблялась. Так-так, какую бы следующую цель выбрать? Ах, вот! Торговец с охраной, какая редкость! Все остальные надеялись на то, что никто не посмеет буянить в Храме Господнем, в Доме Его, как любит повторять Иешуа, отоваривая всех плетью.

Стол одного из менял был ею взят просто походя и безжалостно стряхнут ото всякого серебра.

— Остановите эту сумасшедшую! — возопил тот самый предусмотрительный торговец, указывая на неё пальцев. Ка-а-ак некультурно... — И вообще, где стража?!

— Мы и есть стража. Гораздо более высокого ранга, нежели любая храмовая. Ведь мы — Хранители Тела Сына Господнего. — довольно оскалилась она, сверкнув глазами и говоря вполне искренне. Учитывая, что он сделал по её просьбе, она вполне была готова лет эдак пятьдесят серьёзно побыть на этом посту. — Того самого Сына, которого вы взбесили местным балаганом и отвратительном базаром, который он, как почтительный сын своего Отца, терпеть не смог. И хотя я не очень уважаю Богов, особенно местного, но я уважаю Иешуа и его принципы. Так что...

Стол молниеносно был разбит об лысую голову выходца откуда-то из южных земель, а обломки оказались в обеих руках Скатах.

Которыми она основательно треснула по плечам второго с боков, ломая кости.

Нечего было надвигаться на неё с угрожающим видом, не имея возможности оценить силу противника по его предыдущим действиям. К тому же имея наглость во время боя застилать себе глаза похотью откровенной после оценки её лица.

Торговец был схвачен за шкирку по примеру Сетанты, и отправлен в полёт прочь.

Раздался крик боли и отвратительный хруст, но мужчина ещё шевелился, а значит шансы выжить у него были. Всё-таки смерти заслуживали больше достойные враги, могущие хоть что-то, а не всякий торговый люд, к оружию и смертям непривычный.

— Куда-а-а! — с азартом гнался неподалёку Кухулин, явно играясь с парочкой торговцев, пытавшихся спрятаться от него в колоннах и торговых рядах.

Пройдясь по ним внимательным взглядом, причину интереса Сетанты она быстро обнаружила — огромные мешки с трясущимися монетами, которые эти люди никак не желали выпускать из рук, отчего сильно замедлялись и постоянно спотыкались.

Хмыкнув и увернувшись от метнувшегося в неё ножа, Скатах заинтересованно сверкнула глазами.

С начала этого погрома её только тупыми предметами и кулаками пытались поколотить, но кто-то, видимо, всё-таки более-менее достойно оценил уровень угрозы... Но вместе с тем и развязал ей руки, теперь могущей использовать Гаэ Болг... Но к чёрту.

Она будет сейчас развлекаться, а не в очередной раз устраивать осточертевшую ей резню, коя ей наскучила ещё до начала ученичества Кухулина.

К тому же...

Стража наконец-то пожаловала.

И если они попытаются вступиться за тех, кто занимается торговыми делами в непредназначенном для этого Храме, они станут ещё одними игрушками для развлечений.

Да уж, не зря она решила поспешить за Иешуа — иначе бы пропустила такую прекрасную отдушину.

***

На вершине горы Сион. Сионская горница.

Спустя несколько дней.

Сетанта, он же Кухулин.

В очередной раз вспоминая события Погрома в Храме, я довольно скалился, и судя по взглядам окружающих взрослых мужиков, видевших с Иисусом многое — скалился я не совсем по-человечески.

Ведь избивать кучу обнаглевшего от безнаказанности торгового народу с полного одобрения Сына Божьего было в высшей мере забавно.

...От приятных воспоминаний меня отвлекли слова, которые произнёс Иисус, сидя с одной стороны одного длиннющего стола:

— Вы знаете, что через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие. — выдал он, заставив всех и вся замереть.

Ах да, сейчас вроде как происходила эта известная всем и вся Тайная Вечера — уж больно хороша известна та картинка с кучей сидящего народу была. Да что там говорить, она даже слегка вульгарно была разобрана на мемы и переделана.

Мы же разместились у стены и наблюдали за этим стоя — не были мы так близки с Иисусом, как его ученики. Да и последователями тоже не были, не говоря уж о том, что последователями никаких Богов мы также не были — Скатах их вообще убивала, а я имел весьма атеистический стиль мышления прямиком из двадцать первого века той версии Земли, где боги были мифом и выдумкой, в которую почему-то до сих пор верили.

Что же до учеников Иисуса

Они весьма опечалились. И, недолго думая, наперебой начали говорить Ему, буквально каждый из них:

— Не я ли, Господи? Не я ли? — и при этом их лица были до невозможности искренними, включая даже самого Иуду, который буквально вчера ходил к первосвященникам и договаривался о предательстве Христоса. Проследить за ним не составило для меня проблемы — он даже ничего не заметил.