Не столько, сколько из-за денег Иуда предавал Иешуа. Сколько из-за страха, что он может сделать, если узнает, что его ученик использовал дарованные ему способности безо всякого альтруизма, что требовал за это плату в тех городах, в которые отправился проповедовать. Ведь если Иешуа может излечить или воскресить человека, что ему помешает сделать обратное?

Что помешает ему не усмирить бурю, как на том озере, а наслать её?

И что... Если он заберёт у Иуды его способности к исцелению, которые и даровал ему? Он только-только начал чувствовать себя кем-то значимым, кем-то богатым... Кем-то, кто решает судьбы людей!

Эта власть пьянила лучше всякого вина, даже того, что создавал сам Учитель.

И он не мог позволить, чтобы это всё пропало просто из-за того, что Иуда не хочет быть бомжеватым бессеребрянником.

Что же до людей первосвященника... Никто из них даже не спросил, почему он это делает. Никто.

Может быть, в глазах храмовых служащих и людей Каиафы ситуация была до невозможности проста — ученик разочаровался, испугался властей или банально захотел денег, даже столь мелких.

Иуда же... Помимо страха перед возвращением в нищету... Пожалуй, он слишком, слишком долго ждал, что Царство Небесное, Царство Божье наконец-то наступит на их земле, что проклятые римляне будут изгнаны обратно за море или хотя бы в свой Египет, а его собственное имя впишут в летописи рядом с самим Иешуа.

Однако вместо этого Учитель постоянно, просто постоянно говорил о каких-то зернах, о прощении и о том, что Царство Его — вообще не от мира сего. Это банальнейшим образом не укладывалось в голове. Иуда слишком, слишком устал ждать, устал верить в то, что становилось всё более зыбким и далёким.

Иуде больше не нужны были перемены. Нынешнее положение дел его устраивало более чем. И не стоит больше испытывать терпение власти.

...Вечером, на том, что позднее назовут Тайной вечерей, они собрались в той самой верхней комнате в здании на горе Сион, где вскоре начало пахнуть приготовленным пресным хлебом и слегка исправляющими ситуацию пряными травами.

Иуда быстро занял свое привычное место — неподалеку от Учителя, расположившись по левую руку, где обычно сидят самые доверенные лица. Когда Учитель заговорил о том, что один из них предаст Его, Иуда невольно опустил глаза в собственную миску.

А его сердце в тот момент забилось особенно часто, ведь Иуда уже было подумал, что Иешуа донесли на него, но Искариот всё-таки заставил себя спросить вместе со всеми, почти небрежно и абсолютно :

— Не я ли, Равви? — взгляд глаз мужчины уставились на какое-то особенно усталое лицо Учителя.

— Ты сказал. — ответил ему Назаретянин, и Иуда напрягся было ещё сильнее, но...

После этого вечеря продолжилась как обычно, особенно когда все мужчины более-менее успокоились после такой ошеломляющей новости, и Искариот быстро решил, что о предательстве ему всё-таки донесли... Но конкретную личность не опознали.

Мысленно похвалив себя за предусмотрительность, мужчина в тот же момент едва не вздрогнул.

И покосился туда, к стене, где опираясь на неё, стояла та самая странная парочка.

Самсон и Сара.

Положение у них было... Мягко говоря, странным.

Они не были из числа двенадцати ближайших учеников, но и так далёки, как остальные последователи — также не были, вечно ошиваясь рядом с Учителем. Мужчина неопределённого возраста, от тридцати до пятидесяти лет, был вроде как, воином. Слишком характерные повадки, взгляды... Он словно телохранителя напоминал, постоянно приглядывая за окружающей местностью. И примерно такого же возраста, взрослая, но всё ещё безумно красивая женщина Сара была вроде как врачевателем.

Проскальзывало в её речи такое... Нечто такое.

Ну право слово, не воином же она была, что у неё такая специфическая речь? Женщина-воин — даже не смешно. А вот врачевателем, возможно даже у солдат, что также диво, но более реалистичное — вполне. Слишком уж у неё характерный взгляд той, кто смотрел на всех, как на несмышлённых детей. У многих лекарей Иуда видел похожий взор на пациентов.

Взгляд...

Да, этот их проклятый и пугающий взгляд.

Ведь у обоих из этой парочки были крайне похожие алые глаза, от вида которых хотелось поёжиться. Слишком странная была эта парочка, как бы и не пыталась сойти за обычных людей. Ангелы Небесные? Чушь. Не-е-ет, здесь было нечто другое...

Но и плевать.

Один воин не сможет противостоять целому вооруженному отряду, на котором настоял сам Иуда. В конце-концов, двенадцать крепких мужчин, коими были остальные ученики, могли хотя бы ценой своей жизни, но дать Иешуа время на побег или очередное чудо.

Допустить этого было нельзя, так что мужчина приготовил ещё один план — в конце-концов, Иешуа выделял в ближайшие свои ученики не только самых верующих, но и самых умных из своих последователей... И глупым Искариот себя не считал.

Скоро...

Совсем скоро...

***

На следующий день.