— Великолепно... Идём же быстрее, а то Иешуа опять не усидел на месте и отправился всем даровать добро даром. — взмахнув шевелюрой фиолетовых волос, она вновь надела скрывающий от других их истинный цвет и скрыла волосы под мафорием, эдаким покрывалом замужней женщины, закрывающим волосы и плечи, и по-сути, я понял, где находится прототип этой всей исламской одежды.

Бе-е-е-е.

Волосы — это одно из самого прекрасного, что есть у женского полу. Особенно если не опускаться до пошлых банальностей уровня главного героя этого сраного мира — хы-хы, большая женская грудь. Тьфу.

Какое счастье, что до того абсурда осталось ещё две тысячи лет.

***

Иерусалим.

Спустя несколько дней.

Скатах, она же Наставница Героев.

Приближалась местная Пасха Иудейская, и Скатах/Сара вместе с Сетантой/Самсоном и Иешуа пришли в Иерусалим, покуда остальные его ближние ученики проповедовали по другим городам и только собирались возвращаться, чтобы вновь объединиться.

И недолго думая, тридцатилетний мужчина, такой юный и наивный даже на фоне её Кухулина, отправился в храм... Ну и обнаружил, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. В общем, происходил полный базар, и отчего этот обычно кроткий и спокойный мужчина по-настоящему рассвирепел.

— Впервые его вижу таким. — хмыкнул Сетанта, оперевшись об стенку храма и наблюдая за тем, как Иешуа молча делает бич из верёвок, который явно будет использован против ничего ещё не подозревающих торговцев.

— Аналогично. Но в теории, я его понимаю. Он не только формальный жрец своего Бога, он его ещё и сын. Сыновья почтительность объединилась с почтительностью религиозной, и это даёт воистину впечатляющие результаты. — протянула обладательница забавляющихся алых глаз, принявшись наблюдать за происходящем.

За тем, как Иешуа выгнал из храма всех торговцев, как начисто выгнал бичом и стоящих прямо здесь на продажу овец и волов, и деньги у меновщиков начисто рассыпал во все стороны, а столы их прост-напросто опрокинул. Лишь продающим голубей он более менее спокойно сказал:

— Возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли!

— Ну да, мне бы тоже не понравилось, если бы в доме моего отца или, в моём случае, матери устроили вот такое вот. — хмыкнул мужчина, поводя плечами. — Эй, таки Сарочка моя, не хочешь поучаствовать в сем славном погроме? Торговцев здесь ещё много, и хотя они явно сбегут, надо придать им... Мотивации.

В красных глазах мужчины блеснуло озорство, столь похожее на отцовское... Но после ответа Иешуа, Скатах была готова убить ради него Бога — просто за то, что тот согласился и помог ей в одной не такой уж и малозначительной детали.

А какой-то погром... Ха!

Так что Скатах двинулась прямиком за собственным мужчиной, принявшись даже с некоторым азартом раздавать пинки всяким торговцам и менялам. Храм был немаленьким и торговцев в нём также было немало. Так что всей троице погромщиков досталось возможностей вдоволь повеселиться.

— Вали отсюда, ростовщик! Никогда вас не любил! — со смехом раздаётся от Сетанты сбоку, который буквально брал людей за шкирки и выкидывал из храма лицом в камень.

Носы ломались, кости трещали — но всё были пока что живы. Скатах, с некоей долей иронии, совершенно не спеша, отвешивала мощные пощёчины, или как их называл её мужчина — чапалахи. От силы которых головы людей почти неестественно дёргались, а сами они с ошалелыми глазами падали на землю и отползали прочь, забывая про всякий скарб.

Подняв одно из яблок, женщина с удовольствием откусила его, почувствовав недурный вкус.

— Да уж, не последним торговцам разрешили торговать в Храме... — покачала она головой, уклоняясь не глядя от попытавшего отоварить её клеткой и с курицами торговца. — Каков наглец! Изволил пытаться атаковать меня! — веселящимся тоном ответила она, делая подножку толстяку и заставляя его рухнуть на впечатляющее пузо, и мимолётом подхватила обеспокоенных курочек, принявших активно дёргаться и кудахтать. — Тихо. — алые глаза почти гипнотизирующие уставились на не слишком умных животных, но даже немногие их инстинкты возопили перед ней, заставив нелетающих птиц замереть подобно мышкам перед удавом.

Поставив пернатых обратно, Скатах повела плечами и направилась к группе менял, что пытались как можно быстрее убрать своё золото по мешочкам.

Поздно.

Она оказалась рядом и с азартом перевернула стол вместе со стоящими рядом людьми.

— Т-ты... Тебя ведь убьют, глупая женщина! И мужиков твоих, проклятая блудница! — выкрикнул один из них с пола, заставив её моментально развернуться и замереть.

Сузить глаза.

Посмотреть на весьма поджарого мужчину, явно прекрасно питающегося и следящего за своей формой.

Посмотрела чуть дольше.

...Лужица под задницей мужчины расплылась весьма основательная.

Довольно оскалившись, Богоубийца пошла дальше, слегка скривив нос от запаха.