Только не после того, что я в очередной раз продемонстрировал им сегодня. Если они рискнут дать мне ещё немного времени, позволят укрепить позиции… Это кончится для них фатально, и они это понимают. А значит, самое большее, что у меня есть в запасе до их скоординированного удара — это пара дней. Несколько дней, чтобы получить и аккумулировать столько энергии веры, сколько вообще способно выработать человечество.

Готэма и Гэйтвей-Сити уже недостаточно. Индия, Китай, Африка, Южная Америка… Мне нужно заставить миллиарды людей по всей планете искренне молиться на меня. И нет ничего лучше и эффективнее для достижения этой цели, чем божественное чудо исцеления!

С этими мыслями я напоследок тепло улыбнулся своим огненным аватаром замершим жителям Гэйтвей-Сити. Затем резко, в долю секунды, сжался в небольшую, сверхплотную сферу белого света.

Мгновение — и я завис в ночном небе над мерцающим неоном Шанхаем.

Пламя есть свет. А свет есть скорость. Как же, черт возьми, это всё-таки удобно.

124. Абсолютная Лига Справедливости

В просторном, герметичном помещении, скрытом глубоко под живописными склонами Женевы, сидели те, кого ещё до вчерашнего дня можно было смело окрестить истинными правителями Земли. И нет, ни одного избранного президента, популярного премьер-министра или иного видного публичного политика здесь не было. Политики лишь озвучивали тексты, написанные людьми из этой комнаты. Здесь собрались те, кто был способен оказывать реальное, физическое и экономическое влияние на мир за счёт своих безграничных ресурсов, древних тайн и монополии на насилие.

— Сейчас или никогда, — жёстко произнесла Элеонора Тоун. Блондинка лет тридцати пяти в строгом, безупречно скроенном деловом костюме сцепила пальцы в замок так сильно, что побелели костяшки, — Он стал слишком силён. Мы теряем контроль над ситуацией.

Её взгляд, как и взгляд каждого сидящего за массивным столом из чёрного дерева, был устремлён вверх. Там, на четырёх усиленных кронштейнах, висели плазменные панели. Они транслировали с десятка разных ракурсов одного-единственного человека… Точнее того, кто, по мнению сидящих в кабинете, уже давно перестал им быть.

— Не стоит спешить, мисс Тоун. Спешка, удел короткоживущих, — медленно, с раскатистой хрипотцой покачал головой Вандал Сэвидж. Здоровенный мужчина звероватого вида откинулся в кресле, потирая квадратный подбородок. — Таких не взять сгоряча.

Женщина набрала в грудь воздуха, собираясь возразить, привести статистику падения акций крупнейших корпораций и уровня гражданского неповиновения, но вовремя заметила неодобрительный взгляд другого мужчины. Тоже звероватого, но куда более сухого и жилистого. С ним, в отличие от древнего неандертальца Сэвиджа, Элеонора была знакома лично. Рас Аль Гул. Глава «Лазаря» смотрел на неё так, словно прикидывал, сколько миллисекунд займёт перерезать ей горло. Тоун благоразумно заткнулась.

Переведя взгляд на трансляции, льющиеся с разных уголков земного шара, она принялась мысленно делать расклад, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Шанхай, Пекин, Нью-Дели, Лагос, Каир, Сан-Паулу, Сеул и сотни других крупнейших агломераций планеты.

Меньше чем за сутки крылатая фигура, сотканная из слепящего бело-синего пламени, почтила своим присутствием миллиарды землян. И проблема заключалась в том, что большая часть населения этой планеты… жила отнюдь не в самых благоприятных условиях. Больные, нищие, недоедающие, дышащие отравленным заводами воздухом и пьющие такую же отравленную воду. Для всех них Сказочник за сутки стал мессией. Светом во тьме. Тем, кто пришёл и просто, без условий и кредитов, подарил исцеление и надежду. Надежду, которая сейчас охватила практически всю планету, как вирус.

А для людей, сидящих в этой комнате, чья власть строилась на дефиците, страхе и зависимости, Сказочник стал экзистенциальным проклятием.

— Мистер Сэвидж прав, — произнёс Рас Аль Гул. Он не скрывал заискивающего тона перед Вандалом, что само по себе говорило о многом. — К вопросу нужно подойти основательно. Эмоции здесь излишни. Со своей стороны я готов предоставить максимум ресурсов, чтобы обеспечить уничтожение этого ублюдка.

— И что же, позволь поинтересоваться, ты можешь предоставить, Рас? — истерично хмыкнул Гектор Хаммонд.

Миллиардер отстукивал нервную дробь указательным пальцем по столешнице. Он постоянно озирался по сторонам, дёргал шеей, будто бы всерьёз опасаясь, что Сказочник прямо сейчас проломит многометровый бетонный потолок бункера и достанет каждого из них. Но ещё чаще Хаммонд косился на свой палец, отбивающий ритм. На нём виднелось массивное кольцо со странным знаком, тускло мерцающее багрово-красным светом. Никто из присутствующих в помещении, вероятно, бы даже не обратил на эту безделушку внимания, будь Хаммонд чуть менее дерганым.