Проблема была в том, что Посейдон, в своей текущей форме, по сути — есть прямое олицетворение стихии воды. С большой натяжкой, но клинок классифицировал его именно как стихийного элементаля. Думаю, в пылу реального боя, когда бог начал бы использовать абстрактную магию или божественный авторитет, эта печать мне бы поддалась. Но сейчас, пока бой формально только предстоит, пришлось экстренно переключаться на следующую.

Четвертая печать: «Битва ведётся против Зла».

О да, вот с этим проблем уж точно не возникло. Посейдон — один из главных мудаков Олимпа, жестокий тиран, открыто хвастающийся беспричинным уничтожением целых цивилизаций. Что это, мать его, если не истинное, концентрированное Зло в его самом первобытном, божественном проявлении? Печать послушно поддалась без единого скрипа. Три готово.

— Хорошо, допустим. Но какое отношение к твоему «наказанию» имеют невинные смертные на этих улицах? — продолжил я методично тянуть время, перебирая условия.

Пятая печать… «Битва не ради личной выгоды».

Учитывая предстоящую, гарантированно жирную награду от Системы, я даже не стал пытаться её открывать и обманывать меч. Переключился на следующую.

— Все смертные на этом берегу для меня — лишь часть города! Города, который посмел приютить непокорную! — пренебрежительно, с брезгливостью отмахнулся бог, указывая остриём гигантского трезубца на высотки Гэйтвей-Сити. — А значит, они все… ВИНОВНЫ! — взревел мудила так, что у меня заложило уши.

«По мнению рыцаря, что отвечает за шестую печать, ты тоже виновен», — мысленно констатировал я. Шестая печать гласила: «Битва не должна быть бесчестной». Уподобляться этому ублюдку, бить в спину или уничтожать целый город просто из-за своего уязвленного эго я не собирался. Мои мотивы были куда чище его. Для шестой печати этого оказалось достаточно. Четыре открыто.

— Интересная, конечно, у вас, богов, логика, — я издевательски пожал плечами, покачиваясь в воздухе. — Атлантиду ты по такой же статье на дно пустил? Они там все тоже поголовно были виновны? Старики, которые молились тебе? Дети?

Будет ли наш бой честным? Седьмая печать требовала честного поединка. С моей стороны — да. Со стороны этого бесчестного мудака — не уверен. Впрочем, духу меча плевать на намерения противника, а мои же он счел достаточно благородными, и седьмая печать поддалась без проблем.

Итого их стало пять. Ещё две, и Экскалибур переключится в свою основную, боевую форму.

— Атланты… — раздражённо выплюнул бог, при упоминании уничтоженной им цивилизации. Его аватар угрожающе потемнел, — Их могущество стало неприемлемым! Они забыли свое место! Они посягнули на само море, начав обращаться с моим священным пространством как им вздумается!

О, как всё банально. То есть ты просто… Испугался потерять власть и контроль? Говорить об этом вслух я не стал. Провоцировать можно, но осторожно, чтобы не сорвать тайминг.

Вместо этого я сосредоточился на восьмой печати. «Битва ради истины». Истинной в данном конкретном случае служит спасаемый мною многомиллионный Гэйтвей-Сити, право людей на жизнь, а не эгоцентричные загоны старого бога. Духу круглого стола этого аргумента хватило с головой, и печать спала. Шесть.

Еще одна, и этого уже хватит… Нет, не чтобы уничтожить Посейдона одним ударом — против морского мудака такого калибра нужно минимум десять открытых печатей для уверенной аннигиляции. Но этого хватит, чтобы перевести меч в активную фазу и суметь среагировать на его атаку, если он атакует первым.

— Возомнив себя царями морей, атланты поплатились! Настоящий царь в моём лице, просто отобрал у них фальшивую корону! — пафосно и гулко продолжил Посейдон, поднимая трезубец. Вода вокруг него начала закручиваться в гигантские воронки, — Так будет и с тобой, и с Амазонкой! Считая себя новыми Богами в мире смертных, будьте готовы к тому, что настоящие Боги этого не стерпят!

Девятая печать — «Битва во имя спасения чужой жизни» — распечаталась мгновенно, отозвавшись горячим импульсом. За моей спиной был целый беззащитный город, за моей спиной была эвакуирующая людей Диана.

Меч в моей руке ослепительно засиял, окончательно переходя в свою основную, форму. Противокрепостной фантазм, способный стирать с лица земли целые страны, пробудился.

Посейдон на мгновение осекся, почувствовав резкий, давящий всплеск концептуальной мощи, исходящий от лезвия. Я же, пользуясь его заминкой и продолжая мысленно тянуться к оставшимся печатям, уже куда более уверенно посмотрел на водяного бога.

— Значит Боги Олимпа — это просто завистливые, истеричные обиженки, которые боятся конкуренции? — презрительно, чеканя каждое слово, бросил я в его огромное лицо.

Десятая печать… «Битва ради спасения мира». Учитывая, что Посейдон являлся угрозой, способной при желании привнести в этот самый мир Великий Потоп и смыть континенты, печать поддалась без особых теологических споров.

За ней же, буквально следом, распечаталась и одиннадцатая печать — «Противник является угрозой для человечества». Как правило, эти две печати распечатывались совместно, тандемом, и данная ситуация не стала исключением.

Посейдон тем временем свой массивный трезубец с города прямо на меня.