Вашингтон не просто паниковал, нет… столица захлебывалась. Система государственного управления, десятилетиями отлаженная для работы с кризисами, трещала по швам под лавиной информации. Красные телефоны разрывались, аналитические отделы работали на износ, а на закрытых серверах оседали терабайты данных, поступающих со всей страны. Эпицентрами этого информационного шторма оставались Готэм и Гэйтвей-Сити, но волны расходились далеко за их пределы. И в центре всего этого стояла фигура, чьё имя сейчас произносили чаще, чем имя самого президента. Сказочник.

Десятки вскрытых подпольных «гнойников». Сотни освобожденных жертв, чьи искалеченные тела и сломанные судьбы служили живым обвинительным приговором готэмской элите. Слитые в сеть финансовые проводки, показания продажных судей и чиновников, которые на весь мир признавались в коррупции и связях с Джеком Гримом. Страна просыпалась. Протестная активность на улицах крупнейших городов росла в геометрической прогрессии. Толпы больше не требовали абстрактной справедливости, они требовали голов тех, кто находился наверху. И элитам требовалось срочно что-то решать, пока эта ярость не снесла их всех.

В первые часы кризиса, когда прямая трансляция самосуда Сказочника только началась, вашингтонские стратеги ещё пытались действовать по старым методичкам. Кризис-менеджеры Белого Дома и Пентагона запустили стандартный протокол дискредитации. В подконтрольные СМИ полетели директивы: объявлять документы нейросетевой подделкой, а спасённых жертв, актерами и провокаторами.

Но привычная машина пропаганды дала сбой. Интернет оказался достаточно децентрализованным, чтобы задушить «официальную информацию» полностью, а независимые журналисты, почуяв кровь и рейтинги, отказались закрывать рты. Слишком много улик было на виду. Спасенные пленники демонстрировали на камеры такие увечья, которые невозможно было сымитировать никаким гримом, а независимые аудиторы в прямом эфире подтверждали подлинность вскрытых банковских транзакций.

В результате неуклюжая попытка государства замять скандал привела к обратному эффекту. В глазах общества безумная, кровавая и абсолютно незаконная деятельность Сказочника внезапно обрела статус легитимного правосудия. Монстр, расчленяющий людей, стал Мессией.

Второй, и куда более пугающей проблемой для кабинета министров, стала армия. И дело было не только в инциденте с гарнизоном Коула. Система субординации начала давать трещины на самых высоких уровнях. Десятки высокопоставленных военных, от полковников до генералов с четырьмя звездами, начали присылать официальные запросы с требованием предоставить законное обоснование происходящего. Никто не хотел брать на себя ответственность за возможную бойню. Часть командующих Нацгвардией прямым текстом отказались перебрасывать свои части для подавления гражданских протестов, симпатизирующих мета-террористу.

Разведка оказалась бессильна. Ни ЦРУ, ни подразделение Кайл не смогли предложить ни одного надежного способа физической ликвидации Сказочника. В аналитических записках осторожно, между строк, мелькали предложения о применении тактического ядерного оружия или массированного орбитального удара по местоположению цели. Но этот план рассыпался при малейшем критическом анализе. Сказочник не прятался в пустыне, он находился в центрах мегаполисов. Удар такой мощности гарантированно стер бы с лица земли сотни тысяч налогоплательщиков. А самое страшное — ни один аналитик не решился поставить свою подпись под гарантией того, что мета-человек с подобным спектром способностей действительно погибнет в эпицентре взрыва. Собственно, именно перспектива получить разъяренного, неуязвимого бога, выходящего из радиоактивного пепла, и заставила Пентагон навсегда закрыть эту папку.

План давления через близких тоже провалился на стадии исполнения. Оперативники, отправленные за самыми преданными союзниками Сказочника, обнаружили лишь пустые укрытия. Значительная часть его команды бесследно исчезла, перебазировавшись в неизвестную локацию, недоступную для спутников и агентуры.

А те, кто остался на виду, и кого захватить всё же смогли, лишь усугубляли ситуацию. К тому же была ещё и воительница, названная Дианой, которая действовала открыто. Её красота, благородство и показное нежелание убивать находили колоссальный отклик в сердцах американцев, создавая идеальный контраст с брутальностью её партнера. По самым осторожным оценкам правительственных аналитиков, Диана также обладала мета-потенциалом уровня, что в теории позволил бы ей выйти один на один против Тетрацида — чудовища, с которым Сказочник расправился в Гэйтвей-Сити.

Государство не могло физически уничтожить одного бога. А теперь в уравнение добавилась богиня.

Осознание этой математики тяжелым облаком висело в защищенном бункере под Белым Домом, самом безопасном месте страны, спроектированном на случай ядерной войны, но, как теперь казалось многим присутствующим, абсолютно бесполезном в случае прямого визита Сказочника. Помещение было битком набито высшим руководством страны: президент, ключевые министры, директора спецслужб и лояльная часть конгресса.

Последние полчаса они пытались найти выход из цугцванга, постепенно склоняясь к единственному решению.