Так, сидя на вратах и холодно глядя на ощетинившихся стволами вооруженных людей сверху вниз, следующие три минуты я просто... сидел и ждал.

Я провоцировал их одним своим видом.

Удачных снайперских позиций в этом месте не было физически. Да и пассивный барьер, в теории, гарантированно защитил бы меня от большинства смертельных неожиданных атак, но так как я ждал этих атак, неожиданными они быть перестали. Я хотел, чтобы кто-то сорвался, и оттого было вдвойне удивительно наблюдать, как никто из этой армии не решался идти на прямой штурм.

Присутствующие бойцы на животном уровне осознавали колоссальную разницу наших сил. Они были готовы поддерживать иллюзию контроля, сурово стоять за бронещитами, перекрывать дороги лентами и ждать приказов от начальства. Но вот умирать за миллиардеров, нападая на парня, который вчера не оставил от Тетрацида нчего? В иных обстоятельствах, накачанные пропагандой и против заведомо более слабого (или хотя бы равного противника), возможно. Но не в этих, когда монстр сидит в десяти метрах от них и насмешливо смотрит им в глаза.

Когда я уже было решил, что ничего интересного не произойдет и мне придется возвращаться внутрь, рация одного из командиров тактических групп, стоявшего в первой линии оцепления, внезапно ожила. Благодаря усиленному слуху я отчетливо слышал сухой голос из динамика.

— Прием. Отряд Альфа, направьте объекту Сказочник официальное требование об освобождении заложников. В случае отказа, начать штурм периметра. Прием.

Командир, немолодой мужик с сединой на висках, грязно выматерился себе под нос, сжимая рацию. После чего нажал тангенту.

— Прием. Принял. Прием, — глухо ответил он.

В этот раз штабная крыса на другом конце ничего не ответила. Что было неудивительно... Зачем тратить слова на будущего мертвеца? Это прекрасно понимал и сам командир. Выматерившись еще раз, он обреченно уставился на меня.

— Сказочник! — офицер перехватил из рук помощника мегафон. Пусть он, вероятно, и догадывался, что я услышал бы его слова и без этой свистелки, протокол требовал формальностей. — Требую немедленно освободить удерживаемых заложников! В ином случае мы будем вынуждены начать вооруженный штурм поместья!

Уверенности в словах мужчины не было от слова «совсем». Голос предательски дрогнул. Он знал, что этим манёвром пошлёт своих парней на убой.

— Вы можете начать штурм прямо сейчас, офицер, — спокойно, глядя мужчине прямо в глаза, произнес я. Мой голос, усиленный легким изъятием свойства тишины, разнесся над толпой силовиков без всяких мегафонов, — Но вы прекрасно знаете, к чему это приведет. Никто из тех, кто переступит эти ворота, не вернется домой к семьям.

Командир ничего не ответил. Он опустил мегафон, но и команду на отправку отрядов в этот бессмысленный мясной штурм не отдал, лишь хмуро, исподлобья уставился на меня, будто бы до конца не веря, что я так легко согласился на бойню. Но, с другой стороны, он прекрасно понимал, что я спокоен, потому что знаю: мне ничего не грозит.

— Знаешь, командир, — продолжил я, сменив тон на более доверительный. Я решил дать этому мужчине шанс сохранить лица и жизни своих парней. — Те самые «заложники», ради которых вас сейчас гонят на убой, уже в деталях признались в торговле органами, педофилии, заказных убийствах и работорговле. Как и в том, что весь этот медийный фарс с видеозаписью подстроен корпорацией Грима.

Я равнодушно пожал плечами, не меняя позы.

— Готов ли ты положить жизни своих людей ради кого-то подобного? Ради тех, кто пьет кровь этого города?

В ответ повисло тяжелое молчание. Только ветер шелестел ядовитыми листьями Айви. Рация на разгрузке командира еще раз изрыгнула из себя истеричный приказ штаба, в этот раз уже требуя немедленного начала штурма и угрожая трибуналом.

Но сам командир, медленно обернувшись к своим напряженным людям, сжимающим автоматы, всё же выбрал здравый смысл и чистую совесть.

— Отряду Альфа — оставаться на позициях! Оружие на предохранитель! — громко гаркнул он, прямым текстом отменяя самоубийственный приказ командования.

Будь этот командир мета-человеком, супером или хотя бы ключевым сюжетным персонажем, которого я бы интуитивно мог воспринимать как серьезного «Противника», этот короткий экспромт вполне бы сошел за закрытие одной из десяти разговорных побед для снятия моего проклятия. А так, увы. Даже захудалого Бронзового Билета Система мне не отсыпала. Мужик был просто адекватным человеком в неадекватной ситуации.

Но он хотя бы заслужил моё небольшое уважение. Это был не уровень Коула из Гэйтвей-Сити, но и не безмозглый, безымянный статист, слепо идущий на убой.

— Этим маневром ты только что спас очень много жизней, командир. Гордись собой, — усмехнулся я.

Грациозно слетев с кованой изгороди, я развернулся и спокойно полетел обратно внутрь поместья, а точнее, в портал Хиэрона.