Идея привести в Хиэрон детей и мутантов из «Арк-М» пришла спонтанно, но логика в ней была. Во-первых, в этом пропитанном магией месте я смогу гораздо быстрее восстановить свой просевший энергетический резерв. Во-вторых, пассивная аура Дианы, как и самого Хиэрона, крайне положительно влияет на всех разумных существ. Изломанной психике спасенных это место пойдет на пользу куда больше, чем пусть и безопасное, но мрачноватое мафиозное поместье. Отказываться от такой возможности было бы глупо.

— Ох, конечно же я не против! — искренне улыбнулась девушка, её глаза радостно блеснули. — Я ведь уже говорила: ты можешь считать это место и своим домом.

— Отлично. Тогда жди пополнения, — хмыкнул я, разворачиваясь в сторону сияющего в стене портала.

— Надеюсь, твоя дриада будет в числе гостей? — бросила напоследок девушка с легким лукавством в голосе.

— Мое сердце целиком и полностью принадлежит только тебе, — я обернулся и скользнул по ней нарочито оценивающим взглядом.

Эффект не заставил себя ждать: воительница тут же смутилась, и на её скулах проступил легкий румянец.

— И да, Айви обязательно придет. Ей здесь понравится, — добавил я уже серьезнее.

С этими словами я шагнул внутрь золотистой арки, возвращаясь обратно в сырость Готэма. Едва переступив порог, я физически ощутил, как упала скорость восстановления энергии в теле. Ничего, это ненадолго. Сейчас раскидаюсь с толпой страждущих фанатиков, дежурящих у ворот, обрадую переездом спасенных, и можно будет перевести дух. И, желательно, найти того, кто заказал мою голову.

91. Отдых

Следующие полчаса я потратил на то, чтобы закрыть вопрос с паломниками, осадившими ворота поместья. Закономерно опасаясь ловушки — после фокуса с Катаной паранойя была моим лучшим другом, — я первое время действовал дистанционно.

Сидя на крыше особняка, я сбрасывал вниз сгустки Белого Пламени, позволяя им самостоятельно выискивать больных в толпе и выжигать заразу. Только когда радар интуиции окончательно замолчал, а на горизонте не нарисовалось никаких новых ниндзя-убийц, правительственных дронов или гигантских тварей класса Тетрацид, я позволил себе спуститься к людям.

В основном для того, чтобы заставить их перестать мне поклоняться.

Пока я шёл через расступающуюся, благоговейно шепчущую толпу, в голове крутилась одна навязчивая мысль: теперь каждая собака в Готэме знает, где я живу. Кто-то целенаправленно слил адрес этого поместья в сеть, привязав его к моему белоснежному альтер-эго. Не то чтобы я планировал вечно играть в прятки, но рассчитывал хотя бы на пару недель форы, чтобы укрепить базу.

Вывод по всей этой ситуации был прост. До меня явно хотят добраться, но действуют пока подковерными, крысиными ходами — натравливают наёмников, сливают адреса, провоцируют толпы страждущих. Значит, боятся открытой конфронтации. Но боятся недостаточно сильно, чтобы оставить в покое. Учитывая потенциальные ресурсы, задействованные для найма Катаны, в ближайшее время на доске появится новая фигура. Нужно быть готовым.

— Дочь… умоляю вас, спасите её!

Мужчина средних лет рухнул прямо мне под ноги, с силой вцепившись в ткань моих брюк. Его лицо, серое от недосыпа и горя, исказила жуткая гримаса отчаяния, в которой билась нездоровая, фанатичная надежда.

— Где она и что с ней? — коротко поинтересовался я.

Я быстро окинул взглядом окружающих, но не заметил никого похожего на дочь этого человека. По сути, благодаря моей дистанционной бомбардировке Белым Пламенем, физически больных людей у ворот почти не осталось.

— Готэмское к-кладбище… — дрогнувшим, срывающимся на хрип голосом выдавил мужчина. — Она… она мертва. Вчера…

Моя рука рефлекторно дёрнулась, чтобы сделать прилюдный фэйспалм. Остановил меня только Аура Фарминг, услужливо подсказавший, что пробивать себе лицо ладонью перед теми, кто считает себя паствой — это «не круто». Отчаявшийся отец изливает душу, цепляется за фигуру Мессии как за последний шанс, а Мессия стоит с жестом «рукалицо». Не самый лучший пиар-ход.

— Я не умею воскрешать, — спокойно, с тщательно отмеренной долей сострадания в голосе ответил я.

Мужчина замер. Краски окончательно покинули его лицо. Надежда в его глазах потухла, оставив после себя лишь пустую, стеклянную оболочку.

Читать ему проповеди о том, что его дочь сейчас в лучшем из миров или переродилась принцессой в какой-нибудь Небесной Империи, я не стал. Хотя, зная механику перерождений, шанс на это был отнюдь не нулевым. Детские души чаще всего классифицируются как «чистые», и посмертие у них действительно на порядки лучше, чем в среднем по океану душ, где барахтаются взрослые грешники.

Вместо бессмысленных утешений я просто аккуратно отцепил его руки от своей одежды и перешёл к следующему страждущему.