Колени предательски подкосились от нахлынувшей, сбивающей с ног слабости. В глазах потемнело, желудок скрутило судорогой. Энергии практически не осталось, я держался на одной голой воле. Но главное, что свойство было успешно извлечено. Теперь колоссальная мощь Экскалибура не будет расплескиваться в стороны, пройдя по узкому, сфокусированному, идеально направленному каналу. Вся мощь девяти печатей — в одну точку.

«Хух. Погнали», — я с трудом выпрямился.

Тетрацид, словно почуяв неладное, взревел, и тысячи его щупалец метнулись в мою сторону. Но было уже поздно. Я направил лезвие клинка прямо в центр груди массивной твари, рассчитав траекторию так, чтобы грядущая атака, прошив её насквозь, ушла в небеса.

Для активации фантазма нужно было всего одно слово. Никаких криков. Никаких пафосных речей.

— Экскалибур, — тихо, почти неслышно за гулом волн, прошептал я.

И мир вспыхнул.

84. Сказка, рассказанная в Гэйтвей-Сити. Финал

Свет от атаки не озарил весь горизонт, не выжег сетчатку находившимся на берегу и даже не превратил Тихий океан в кипящий котел. Нет. Это был просто ослепительно белый, идеально ровный и невероятно узкий поток концентрированного уничтожения, пронзивший Тетрацида насквозь и ушедший куда-то за пределы атмосферы.

Несмотря на то, что я изъял свойство «рассеивание», из-за самой мощи открытых печатей, луч света все равно оказался толщиной в несколько десятков метров. Это был монолитный столб испепеляющей ярости. Он пробил в массивном, усеянном хитином теле твари гигантскую, идеально круглую сквозную дыру. Края раны даже не кровоточили, мгновенно спекшись в стекловидную массу. Сквозь эту зияющую пустоту в груди монстра теперь безмятежно просвечивало голубое калифорнийское небо.

Экскалибур тут же был убран обратно в инвентарь. Надобности в нем больше не было, да и сил удерживать его физическое воплощение — тоже.

Ментальный писк, сверливший прекратился столь резко, как если бы кто-то выдернул шнур из розетки.

Стало тихо. Оглушающе тихо. Лишь шипела испаряющаяся морская вода.

А затем колоссальная туша Тетрацида начала медленно, словно в замедленной съемке, заваливаться вперед.

Вперед начал заваливаться и я. Предварительно, правда, я обессиленно опустился на одно колено, опираясь рукой о край платформы. И это была не моя заслуга, чертов Аура Фарминг перехватил контроль над моторикой, превратив позорное падение от истощения в красивую, драматичную позу уставшего героя.

Но это продлилось лишь секунду. Последние жалкие крохи энергии, поддерживающие способность, покинули меня окончательно. Платформа под ногами мигнула и бесшумно рассеялась.

Снова. Я снова допустил тупейшую ошибку дилетанта, увлекшись процессом и выжав свой резерв досуха.

К счастью, подо мной была не твердая земля, а лишь бушующая морская гладь, в которую я незамедлительно и полетел. Удар о воду оказался жестким, доспехи потянули на дно, и я начал медленно погружаться в ставшие вдруг бесконечно глубокими и холодными воды залива.

Паники не было. Черта Вседышащего банально не позволит мне захлебнуться. План был прост: поболтаться на дне морском пару минут, восстановить крохи энергии и спокойно всплыть. Тем более что прямо перед глазами, контрастируя с темной толщей воды, вспыхнуло системное уведомление, радующее взор и согревающее душу:

[Подвиг совершен: уничтожить Тетрацида Четыре Погибели и спасти Гэйтвей-Сити. Награда: Получен 1 Платиновый Билет.]

Платина! За одну, мать ее, атаку! Да, эта атака сожрала меня без остатка, и для нее пришлось станцевать с бубном вокруг девяти печатей, но это все еще была одна атака. В глубине души я, конечно, надеялся на Бриллиант за предотвращение полноценного конца света в отдельно взятом штате, но спорить с Гачей не собирался. Платина — это тоже хорошо.

Билет и порадоваться добыче в тишине океана я не успел. Мою бронированную перчатку внезапно и очень жестко сжала чья-то сильная ладонь, после чего меня с невероятной силой рвануло вверх. Вода расступилась.

Диана. Кто же еще.

Амазонка не стала мелочиться. Обмотав светящееся Лассо Истины с одной стороны вокруг седла своего мертвого Пегаса, а с другой, вокруг своего предплечья, она просто использовала мифическое животное как летающий эвакуатор. Костяной конь с силой замахал полуистлевшими крыльями, вытаскивая из воды и меня, и саму воительницу.

— Держись! — крикнула девушка, перекрикивая свист ветра. Она обеспокоенно вглядывалась в мое лицо, но, не найдя ни оторванных конечностей, ни хлещущей крови, с явным облегчением выдохнула.

— Я бы не утонул, — спокойно, сплевывая горькую соленую воду, ответил я.

Мой взгляд был прикован к массивному телу поверженного монстра. Тетрацид не просто умер. Его туша уже начала буквально таять на глазах, распадаясь и превращаясь в тот самый густой туман, из которого он и появился. Отличная новость — военным не придется ломать голову, как утилизировать сотни тысяч тонн гниющего радиоактивного мяса на элитном побережье.