— Боги смертны, Диана, — усмехнулся я, аккуратно освобождая её руку и отступая на шаг. — А я, как ты уже поняла, очень хорошо умею убивать.

— Ты… правда массовый убийца? — она снова серьезно посмотрела на меня. На её скулах выступил легкий румянец, но во взгляде не было страха. Скорее, там читалась искренняя благодарность за то, что я не стал вменять ей вину в грядущем, потенциальном разрушении города, как это сделали бы многие на моем месте.

— Всё ещё хуже, чем ты можешь себе представить, — ровным тоном кивнул я.

— Ну, — воительница отвела взгляд, наблюдая за парящим неподалеку скелетом Пегаса, — Как я и сказала ранее, у тебя явно были мотивы. Но только подумать… ритуал подготовки кровавого сосуда… для детей… — Она брезгливо передернула плечами, словно стряхивая невидимую грязь, и проворчала себе под нос еле слышно: — Мерзость.

— Ага. Я же говорю, там работали не люди, Диана. И даже не монстры вроде тех, с кем ты выросла. Хуже, — подтвердил я, вспоминая мутантов.

— Верю, — снова охотно и с облегчением согласилась девушка, окончательно закрывая эту тему.

— Кстати, насчет истины, — мы как раз зависли над неспокойной голубой гладью, и я решил перевести разговор в более исследовательское русло. — Ты уже продемонстрировала работу золотого Лассо Истины. Но перед этим, в бою с Предвестником, ты использовала другое. Кроваво-красное, от которого несло бойней.

— Всё так, — с готовностью поддержала новую тему Диана, заметно оживившись. — Моя мама создала для меня три разных Лассо, вложив в каждое особую суть. Истину ты уже прочувствовал на себе, она абсолютна. Красное — это Лассо Возмездия. Оно физически и духовно обжигает цель соразмерно тяжести её совершенных грехов. И… ну, ты сам видел. На Предвестника оно не особо сработало. Лишь разозлило. Именно поэтому я в тот момент и подумала, что тварь не обременена личными грехами, а значит, с ней теоретически можно было попытаться договориться как с обычным зверем.

Я понимающе кивнул, вспоминая тот нелепый, но логически обоснованный маневр Дианы. Красное Лассо действительно не испепелило тушу на месте, а лишь вызвало у монстра вспышку боли.

— Есть ещё Лассо Жертвы, — она потянулась к своей набедренной сумке, приоткрыла клапан и на секунду показала мне плотно свернутый моток третьего, тускло-зеленого Лассо. От него исходила неприятная, вязкая аура. — Оно самое могущественное из трёх. Но, между тем, и самое непредсказуемое и опасное, способное полностью извратить разум и перестроить плоть цели. Однако, чем сильнее и масштабнее трансмогрификация, тем сложнее потом вернуть всё обратно к первоначальному виду…

— То есть, чисто теоретически, если припрет, ты можешь превратить того ублюдка, которого мы сейчас ждём, в безобидную черепаху? Или, наоборот, превратиться самой в не уступающего монстра? — уточнил я, оценивая тактический потенциал артефакта.

— Первое, скорее всего нет… Мне не хватит никакой цены, чтобы превратить кого-то вроде Гидры в черепаху. Второе, теоретически да. Практически, последствия могут быть катастрофическими, в первую очередь для моего разума, — кивнула девушка, торопливо убирая зеленое Лассо обратно в сумку.

Кстати, о сумке. Мой внутренний манчкин не мог проигнорировать этот момент.

— Это ведь пространственный артефакт? — я указал подбородком на артефакт на её бедре.

— Бездонная сумка. Личный подарок от мамы, — с гордостью ответила Диана.

Я медленно перевёл профессионально-оценивающий взгляд с сумки на её экипировку. Явно волшебные наручи, вероятно по классике поглощающие энергию. Непробиваемый зачарованный нагрудник. Диадема, наверняка работающая как защитный ментальный барьер или фокус для магии. Усиленные сапоги. Плюс ручной некро-Пегас, невозмутимо парящий в потоках ветра неподалеку. А ещё не стоит забывать про три артефактных Лассо, каждое из которых тянет на реликвию национального масштаба.

Цирцея явно подошла к выпуску любимой дочери во внешний, враждебный мир с параноидальной материнской ответственностью. Упаковала ребёнка в полный комплект легендарной экипировки, выдала безразмерный карманный инвентарь и, готов поспорить, где-то на самом дне этой бездонной сумки лежат заботливо написанные от руки инструкции по уничтожению Олимпийского Пантеона.

— Почему ты так странно рыскаешь по мне взглядом? — прямо, пусть и чуть покраснев от моего откровенного изучения её брони, спросила воительница.

— Да вот стою и считаю, сколько государств можно разорить, если выставить твою экипировку на закрытый аукцион, — сухо хмыкнул я.

— Нельзя, — совершенно серьезно, не оценив шутки, покачала головой амазонка. — Мама запретила продавать, дарить или терять её подарки.

Что-либо ответить на этот железобетонный аргумент я не успел.