— И на данный момент, сэр... практически сотня боевого состава Тусовщиков, благодаря прямому вмешательству неизвестного мета-субъекта, предположительно классифицированного как «Сказочник», выбыла из строя. Они задержаны полицией. Это логистически влияет на ряд планируемых операций по дестабилизации обстановки в Верхнем Готэме, — закончил невзрачный мужчина, в очередной раз с усилием отводя взгляд от беззвучно страдающих лиц младенцев.

— Переведи Роману сто миллионов сверху. Пусть приступает к активной фазе и начинает форсировать события на улицах, — ровно, не меняя тональности и не моргая, произнёс миллиардер. На его лице не дрогнул ни единый мускул, ни от новости о выбывших не по плану Тусовщиках, ни от распоряжения потратить сумму, равную бюджету небольшого города. Для него это была просто перестановка фигур на бесконечной доске.

— Принял к исполнению, — поспешно кивнул мужчина. Получив в ответ такой же сухой, едва заметный кивок Джека, он с явным, почти физически осязаемым облегчением разорвал связь. Экран погас, но лишь на секунду.

Эфир тут же переключился на другой канал. На черном фоне возникла брутальная, испещренная шрамами физиономия седовласого вояки с черной повязкой на одном глазу и тяжелой, неестественно застывшей мимикой левой половины лица. Немногие в мире знали, что у этого человека, отсутствовал не только глаз, но и часть черепа, нос, уши, обе ноги и правая рука. Конкретно конечности заменяли гладкие, матово-черные высокотехнологичные боевые протезы, которые нельзя было купить ни за какие деньги даже на чёрном рынке.

Собственно, выжженную в подкорке преданность появившегося на экране ветерана тоже невозможно было купить за обычные деньги.

— Дефстроук, — коротко, вместо приветствия, бросил Джек. — Выяснил?

— Так точно, сэр, — кивнул наемник. Его единственный живой глаз смотрел чётко в центр лица Джека, не опускаясь ниже подбородка, полностью игнорируя шевелящийся саван. — Информациоя подтвердилась. За зачисткой баз Тусовщиков действительно стоит Сказочник. Анализ записей с уличных камер и инцидента в онкологии показывает, что способности цели слишком непредсказуемы и выходят за рамки стандартных мета-профилей.

— Слишком ценны, — мягко, но веско поправил его Джек.

— Приоритет — захват?

— Верно. Но постарайся обойтись без лишнего шума, Готэм сейчас и так слишком взбудоражен. Разрешаю использовать мимов, — при этих словах глаз Дефстроука опасно блеснул, словно хищник почуял кровь.

— Принял, сэр. Ожидайте результатов. До связи.

Экран снова погрузился во мрак. Каждый из приближенных, каждый из доверенных подчиненных Грима, допущенных к прямой линии, знал золотое правило, их босс органически не переваривает пустую трату времени и сотрясание воздуха. Каждая минута размышлений этого существа стоила жизни корпорациям, поэтому взаимодействие с ним всегда шло строго по существу.

В кабинете повисла тяжелая, густая тишина, прерываемая лишь влажным, липким шуршанием трущихся друг о друга детских тел на плечах хозяина.

Грим медленно поднял руку.

ХРЯЩ.

С мерзким, чавкающим звуком рвущихся сухожилий и лопающейся кожи, Джек грубо вырвал одного из младенцев прямо из ткани савана. Его рука, секунду назад выглядевшая как рука тренированного атлета, неуловимо изменила геометрию — мышцы вздулись черными узлами, пальцы удлинились, превращаясь в бледные, заостренные фаланги, способные без усилия проломить сталь.

Одновременно с этим лицо миллиардера дрогнуло. Рот мужчины раскрылся. Нижняя челюсть с влажным хрустом вывихнулась и неестественно съехала вниз, опускаясь до самой грудины. Верхняя часть лица, наоборот, запрокинулась назад, полностью скрывая глаза под складками натянувшейся кожи. Передняя часть черепа превратилась в бездонную, пульсирующую темной кровью пасть, усеянную десятками рядов бритвенно-острых, полупрозрачных зубов. Зубы пришли в движение, вращаясь по кругу, подобно шестеренкам промышленной циркулярной пилы, превращая глотку монстра в полноценную, живую мясорубку.

Окровавленный, извивающийся младенец полетел прямо в этот вращающийся водоворот.

ХРЯП-ХРУСТ.

Монстр даже не жевал. Он просто перемолол кости и плоть за долю секунды, глотая кровавую кашу. Рука с заостренными пальцами тут же скользнула к плечу и оторвала второго младенца. За ним, в монотонном, почти механическом ритме, последовал третий, а затем и четвёртый. Каждое маленькое, беззвучно кричащее тело планомерно, без единого колебания или признака садистского удовольствия, пожиралось существом, бесследно исчезая в его ненасытной утробе. Это походило не на трапезу, а на заправку локомотива углем.

С громким влажным щелчком челюсти встали на место. Кожа разгладилась, кости черепа сошлись обратно. Спустя мгновение в кресле снова сидел идеал мужской красоты. И лишь густые капли крови, упавшие на стерильно-белый пол кабинета, намекали на то, что законы биологии здесь только что были изнасилованы самым жестоким образом.

— Хорошо, — протяжно, с легким оттенком сытости выдохнул мужчина. Он провел тыльной стороной ладони по губам, стирая алую полосу. — Как же хорошо. Неужели вызов… Спустя столько долгих лет…

Он пробормотал это еле слышно, глядя в пустоту. Окровавленный палец нажал на сенсорную кнопку вызова на подлокотнике кресла.