Я взял флакон. Жидкость внутри мерцала золотом.

— Спасибо. Пригодится.

— Когда ты выходишь?

— Сейчас.

Я спрятал флакон в складках наволочки, взял посох и направился к двери. У порога обернулся.

— Если я не вернусь через сутки — не ищите. Значит, путь закрыт.

— Йода…

— Всё будет хорошо, Сириус. Сила со мной. Всегда.

И я вышел в ночь.

Сцена 3: Проникновение

Гринготтс возвышался над Косой аллеей, как мраморный утёс. Даже глубокой ночью его охраняли гоблины — стража у ворот, дежурные в вестибюле, патрули в туннелях. Магическая защита была многоуровневой: чары против аппарации, заклинания, выявляющие невидимость, проклятия на дверях сейфов. Проникнуть в Гринготтс было невозможно. Для волшебника. Для человека. Для мага. Но я не был ни тем, ни другим, ни третьим.

Я подошёл к боковой стене банка — туда, где старые мраморные плиты стыковались с фундаментом. Маленькая фигурка в ночи, почти невидимая. Я закрыл глаза и потянулся Силой. Где-то внутри здания, глубоко под землёй, пульсировала Тьма. Крестраж. Она была там — я чувствовал её так же ясно, как чувствовал свет Искры. Она звала меня. Дразнила. Испытывала.

«Попробуй достань меня, маленький джедай. Попробуй».

«Достану, — подумал я. — Не сейчас. Но скоро. Очень скоро».

Я не пошёл через главный вход. Вместо этого я нашёл вентиляционную шахту — узкую, забранную решёткой. Сила выгнула прутья, и я скользнул внутрь. Туннель был тёмным, пыльным, полным крысиного помёта. Я полз долго — может, час, может, два. Сила вела меня, указывая путь: налево, направо, вниз, снова налево. Я миновал магические датчики — они не срабатывали на меня, потому что я не был волшебником. Я миновал гоблинские патрули — они меня не замечали, потому что я гасил их внимание Силой. Спускался всё ниже. Туда, где воздух становился горячим и сухим. Туда, где слышался низкий, утробный рык.

Наконец я выбрался из вентиляции в главный туннель. Здесь было светло — факелы горели зелёным магическим огнём. Рельсы вагонеток уходили в темноту. И где-то там, в самой глубине, ждал сейф Лестрейндж.

Я достал флакон с Феликс Фелицис. Посмотрел на золотую жидкость. Выпил.

Мир изменился. Всё стало ярче, чётче, понятнее. Я знал, куда идти. Знал, когда остановиться. Знал, что делать. Сила и удача сплелись воедино, и я двинулся вперёд — маленький, бесшумный, невидимый.

Сцена 4: Дракон

Туннель привёл меня к огромной пещере. В центре неё, прикованный цепями к скале, лежал дракон. Он был старым — чешуя потускнела, глаза помутнели. Крылья были изодраны, а на морде виднелись шрамы от плетей. Гоблины держали его здесь, чтобы охранять самые ценные сейфы. Он реагировал на звук — на звон металла, на шаги, на голоса. И он ненавидел всех, кто входил в его пещеру.

Но я не шумел. Я шёл босиком, ступая по камню мягче тени. Сила глушила звук моих шагов. Дракон не спал — он смотрел прямо на меня, но не атаковал. Его мутные глаза следили за мной с каким-то странным любопытством. Я чувствовал его боль, его одиночество, его бесконечную усталость. Пленник, как и я когда-то. Раб, как и Кикимер.

— Тихо, — прошептал я, посылая ему волну успокоения через Силу. — Не бойся. Я не враг. Я друг.

Дракон моргнул. Опустил голову на лапы. Не зарычал, не закричал, не ударил хвостом. Просто смотрел, как я прохожу мимо. Феликс Фелицис работал — или, может быть, Сила, или простое сострадание.

Сейф Лестрейндж был в конце туннеля. Массивная дверь, покрытая рунами. Я коснулся её Силой — и отшатнулся. Заклятие Жажды и Размножения. Если коснуться двери голой рукой — она начнёт множить прикосновение, размножать, копировать. Вещи в сейфе тоже были заколдованы — при малейшем прикосновении они бы начали размножаться, наполняя комнату раскалённым золотом, которое сожгло бы меня заживо.

«Хитро. Очень хитро. Но недостаточно».

Я не стал касаться двери. Вместо этого я сосредоточился на замке. Гоблинская работа — сложная, многослойная, с сотнями крошечных механизмов. Но я не был взломщиком. Я был джедаем. И я попросил замок открыться. Сила текла сквозь металл, находя каждую задвижку, каждый штифт, каждую пружину. Я не ломал замок — я уговаривал его. Показывал ему образы: мальчик со шрамом, Тёмный Лорд, частица души, спрятанная в этом сейфе, и то, что она должна быть уничтожена. Замок не был живым. Но металл помнил. И металл подчинился.

Дверь открылась.

Внутри было золото. Горы золота. Кубки, монеты, доспехи, украшения. Всё это сияло в свете факелов. И всё это было заколдовано — при малейшем прикосновении золото бы размножилось, погребая меня под лавиной. Но я не касался его. Я шёл над ним — Сила поднимала меня над полом, и я парил в воздухе, как дух, как призрак.