Я последовал за ним. Бежать мне было не нужно — я и так тренировался каждую ночь, когда все спали. Прыжки. Стойки на одной руке. Телекинетические упражнения с мебелью. Но Сириусу нужен был другой вид тренировки. Ему нужна была боль. Физическая. Измеримая. Та, что заставляет расти.

Я стоял на крыльце под дождём и смотрел, как он бежит. Высокая фигура в промокшей рубашке, босые ноги (я запретил обувь), волосы, прилипшие к лицу. Первый круг — нормально. Второй — тяжело. Третий — он начал задыхаться. На четвёртом — споткнулся, упал, поднялся, побежал дальше.

Хорошо. Не сдаётся. Гордость мешает сдаться. Полезная гордость. Очень полезная.

На пятом круге он остановился. Согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Не могу, — прохрипел он. — Больше не могу.

— Можешь, — я подошёл. — Ещё пять кругов. Дыши. Квадрат. Вдох — четыре. Задержка — четыре. Выдох — четыре.

— Я… не…

— Твой крёстный сын сейчас в Хогвартсе. Его наказывают кровью. Его унижают. Ему говорят, что он лжец. А ты не можешь пять миль пробежать? Стыдно. Очень стыдно.

Сириус зарычал. Выпрямился. И побежал снова — быстрее, чем раньше. Ярость гнала его вперёд. Ярость и любовь. Лучшее топливо для воина. Опасное, но лучшее.

Использую его гнев. Пока использую. Потом — научу контролировать. Но сейчас пусть бежит. Пусть злится. Пусть становится сильнее.

Когда он закончил десятый круг и рухнул на мокрую траву во дворе, я подошёл и сел рядом.

— Молодец, — сказал я. — Трудно было. Очень трудно. Но ты сделал.

— Я тебя ненавижу, — прошептал он, глядя в серое небо.

— Знаю. Это нормально. Учителей всегда ненавидят. Потом — благодарят. Но не сразу.

— Когда-нибудь я до тебя доберусь. Когда отдышусь.

— Добирайся. Но сначала — растяжка. Мышцы завтра болеть будут. Очень болеть. Растяжка поможет.

Сириус застонал.

---

Сцена 4: Ночной гость

Он пришёл ночью.

Я почувствовал его за милю — Сила запела, как натянутая струна. Мощная аура. Древняя. Многослойная. Свет, смешанный с Тьмой. Боль, смешанная с мудростью. Я проснулся мгновенно и сел на своём тряпье.

Дамблдор.

Он не вошёл через дверь. Он просто… появился. В прихожей. Я почувствовал, как пространство сложилось и развернулось, пропуская его. Аппарация? Телепортация? Не знаю. Но эффект был впечатляющим.

Я вышел из кладовки. В прихожей горел тусклый свет — одинокий канделябр на стене. Под ним стоял он.

Альбус Дамблдор. Высокий. Худой. С длинной серебряной бородой, заправленной за пояс. Очки-половинки на носу. За ними — глаза. Не просто голубые. Они светились. Сияли. Как два маленьких солнца, спрятанных в глазницах старого человека.

Сколько Силы в нём. Не магии — Силы. Он даже не знает, что это Сила. Но она есть. Много. Очень много.

— Доброй ночи, — сказал Дамблдор. Его голос был мягким, как бархат. — Прошу прощения за поздний визит. Я надеялся поговорить с… хм… с новым обитателем этого дома.

— Со мной, — я вышел в круг света. — Зови меня Йода.

— Йода, — он попробовал имя на вкус. — Необычно. Очень необычно. Я слышал о вас много интересного. От Гарри. От Гермионы. От Сириуса, хотя он не очень-то разговорчив в последнее время. И от портрета Вальбурги Блэк, что само по себе феноменально.

— Вальбурга говорит обо мне?

— О да. Она назвала вас «единственным достойным существом в этом доме, не считая её самой». Для Вальбурги это высшая похвала.

— Польщён, — я поклонился. — Чем обязан, директор?

Дамблдор помолчал. Его глаза сканировали меня — не легилименцией, чем-то другим. Чем-то более тонким. Он изучал мою ауру. Пытался понять, кто я.

— Вы не Кикимер, — сказал он наконец. — Это очевидно. Вы кто-то другой. Кто-то очень старый. Очень мудрый. И очень… чужой.

— Чужой этому миру. Да. Из другого мира пришёл. Из далёкого. В теле эльфа проснулся. Долгая история. Очень долгая.

— Я люблю долгие истории.

— А я не люблю рассказывать их незнакомцам.

Дамблдор улыбнулся. Улыбка была тёплой, но за ней пряталось что-то ещё. Расчёт? Оценка? Он пытался понять, враг я или друг.

— Тогда, возможно, нам стоит перестать быть незнакомцами, — сказал он. — Позвольте представиться официально: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Директор Хогвартса. Глава Ордена Феникса. Бывший Верховный чародей Визенгамота. И, как говорят некоторые, старый безумец с конфетной зависимостью.

— Лимонные дольки, — сказал я. — Слышал о них. От близнецов. Говорят, лучшие в Британии.

— Пробовали?

— Нет. Но хочу.

Дамблдор полез в карман мантии и достал маленький пакетик. Протянул мне. Я взял одну дольку — липкую, присыпанную сахаром. Откусил.

— Хороши, — признал я. — Очень хороши.

— Рад, что вам нравится. А теперь, может быть, перейдём к делу?

— К делу, — я доел дольку. — К делу так к делу. Слушаю.

---

Сцена 5: Разговор с Дамблдором

Мы прошли на кухню. Я зажёг свечи — телекинезом, привычно. Дамблдор наблюдал за этим с интересом, но без удивления. Он уже знал о моих способностях. Вероятно, ему рассказали.