Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Зрители начали перешёптываться. Они ожидали, что Реддл победит за несколько секунд, но Поттер держался. Он не атаковал, но и не проигрывал. Он просто двигался — с грацией, которой никто не ожидал от аврора. Он словно танцевал между заклинаниями, предугадывая их за мгновение до того, как они срывались с палочки Реддла.

— Ты изменился, Поттер, — произнёс Реддл, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме холодной уверенности. — Ты дерёшься не как аврор. Ты дерёшься как… кто-то другой.

— Я много тренировался, — ответил Гарри. — У меня был хороший учитель.

— И кто же тебя учил?

— Один старый друг. Он говорил: «Тьма внутри тебя — не враг. Враг — незнание. Познай свою Тьму — и она станет твоей силой».

— Мудрый совет, — Реддл на мгновение остановился. — Но недостаточный.

Он атаковал с удвоенной силой. Заклинания посыпались градом — быстрее, злее, опаснее. Гарри пришлось отступить на несколько шагов. Лили вскрикнула. Пленник подался вперёд. Сириус остался неподвижным. И тогда Гарри выпрямился. Что-то изменилось в его позе. Что-то изменилось в его глазах. Он посмотрел на Реддла — и улыбнулся. Не тёплой улыбкой Джеймса Поттера. Другой улыбкой. Холодной. Расчётливой. Уверенной.

— Игры кончились, — заговорил на парселтанге Гарри.

Сцена 3: Змеиный язык

Шипящие звуки разнеслись по атриуму, и толпа замерла. Гарри говорил на змеином языке — медленно, отчётливо, глядя Реддлу прямо в глаза. Парселтанг. Язык Слизерина. Язык, который в этом мире был известен как редкий дар, но никогда не ассоциировался с Джеймсом Поттером.

— Ты не Джеймс Поттер, — прошептал Реддл, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Джеймс Поттер не был змееустом. Кто ты?

Гарри не ответил. Вместо этого он позволил иллюзии дрогнуть. Не исчезнуть полностью — для большинства зрителей он всё ещё выглядел как Джеймс. Но Реддл, смотревший ему в глаза, увидел. Увидел истинное лицо. Молодое. С зелёными глазами. Со шрамом на лбу.

— Поттер? — выдохнул Реддл. — Гарри Поттер? Но…

— Да, — ответил Гарри на парселтанге. — И нет. Я — Гарри Поттер. Но не тот Гарри Поттер, которого ты знаешь. Я пришёл из другого мира. Мира, где ты стал Тёмным Лордом. Где ты убил моих родителей. Где ты создал крестражи и развязал войну. Где я победил тебя. А потом — стал тобой.

Он отпустил контроль.

Аура, которую он сдерживал всё это время — аура, рождённая слиянием его собственной души с крестражем Волдеморта, — вырвалась наружу. Это была аура не просто тёмного мага. Это была аура Волдеморта на пике его силы. Аура существа, которое прошло через смерть и вернулось. Аура Тёмного Лорда, который правил миром, подавлял врагов и не знал пощады. Атриум наполнился Тьмой — плотной, удушающей, первобытной. Зрители попятились. Кто-то вскрикнул. Кто-то упал на колени, не в силах выдержать давления. Лили схватилась за перила, её лицо побелело. Сириус стоял неподвижно — он ожидал этого. Пленник смотрел на Гарри с выражением, которого никто не ожидал: не страх, не ненависть, а благоговение. Дамблдор, стоявший в тени, побледнел и сжал посох.

Реддл попятился. Впервые за двадцать лет он отступал. Его палочка всё ещё была направлена на Гарри, но рука дрожала.

— Это невозможно, — прошептал он. — Я знаю эту ауру. Я знаю эту силу. Это… это я. Но не я. Кто ты?!

— Я — то, чем ты мог бы стать, — ответил Гарри. Его голос больше не был голосом Джеймса. Это был голос, сочетавший интонации Гарри Поттера и лорда Волдеморта. — Я — твоя Тьма, получившая плоть. Твой потенциал, реализованный до конца. Я — то, что случается, когда сила соединяется с волей, а воля — с безжалостностью. Ты силён, Том. Очень силён. Но ты никогда не переступал последнюю черту. Никогда не отдавался Тьме полностью. А я — отдался.

Сцена 4: Подавление

Гарри поднял палочку Джеймса. Он не стал использовать её для заклинаний. Вместо этого он просто направил на Реддла поток чистой Силы — смешанной с Тьмой, смешанной с опытом, смешанной с волей. Реддл попытался атаковать. Его заклинания — сложные, многоуровневые, смертоносные — рассыпались о невидимый барьер. Гарри шагнул вперёд. Реддл отступил.

— Я чувствую твой страх, Том, — произнёс Гарри. — Ты боишься. Не меня. Ты боишься того, что я представляю. Боишься, что твой путь — путь контроля, расчёта, политики — недостаточен. Что есть уровень силы, которого ты не достиг. И ты прав.

Он сделал ещё один шаг. Реддл отступил снова.

— Но я здесь не для того, чтобы уничтожить тебя, — продолжал Гарри. — Я здесь, чтобы показать тебе. Ты думаешь, что Тьма — это путь к порядку. К контролю. К миру. Но это иллюзия. Тьма пожирает всё, к чему прикасается. Я знаю. Я прошёл этот путь до конца. Я стал Тёмным Лордом. Я правил миром. И знаешь, что я обнаружил? Пустоту. Одиночество. Бесконечную, бессмысленную пустоту.

Реддл молчал. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь — не страх, не ярость, а понимание. Он слушал. Он впитывал каждое слово.

— Ты можешь продолжать свой путь, — сказал Гарри. — Ты можешь оставаться политиком, который строит порядок на страхе и манипуляциях. Это твой выбор. Но ты также можешь выбрать другой путь. Путь истинной силы. Путь знания. Путь, который я могу тебе показать. Выбор за тобой.