Но ничего не произошло. Вспышка не сработала. Герман кликнул еще раз, затем еще. Забаговало? Нет результата. Только характерный звук отказа системы.

— Черт с тобой, сука. Остывает, значит. — Шикнул Шульц и спешно переключился на ближайший коридор и тут же еще раз грязно выругался.

Прямо под объективом камеры, спиной к ней, стоял розовый аниматроник. Тяжелый механизм смотрел в сторону игровой, судя по позе, именно туда и направлялся, пока Герман не навел на него камеру.

— Не двигаются они ночью, как же… Какого хера я вообще тут делаю?! Это же бред… Это сраный бред шизофреника.

Герман, уже физически предчувствуя подступающую панику, закрыл лицо руками. Помассировал дрожащие веки, с силой потер вспотевший лоб, щеки. Затем ударил что есть мочи сам себя по лицу и тут же охнул от тупой боли в челюсти.

Да, боль он тоже чувствовал, как настоящий. Осознание этого безрадостного факта тут же нивелировало все попытки успокоиться.

— Дерьмо. А что, если они агрессивные? Что, если они идут убивать?

Герман вновь перевел взгляд на жуткую, застывшую в коридоре фигуру Единорожихи. По виду — ростом чуть выше обычного, крупного человека. Но зная примерный вес стали и пластика… Да мощность приводов, что способны таскать такую махину, Шульц прекрасно понимал, с какой легкостью эта «детская игрушка» может разобрать живого человека на запчасти.

— Соберись, тряпка! — Прорычал Шульц, собрав всю свою волю наемника в кулак. — Ты уже формально умер. Что тебе терять? Играй по их правилам, раз ничего другого не остается.

Всё пока и правда выглядело как издевательская, срежиссированная игра. Система камер, Вэнс в роли телефонного детектива с его лабудой… Сами бродячие аниматроники. Это всё — гребаный дешевый ужастик.

— Сучий Вэнс… — Процедил механик сквозь зубы. — Думаешь сломать меня своими детскими аттракционами? Пососи, урод. Я выиграю в твою рулетку и выживу. Что там сказала твоя утырочная копия? «Увидимся завтра»… Увидимся, еще как увидимся. Выберусь, шею сверну.

Бросив быстрый взгляд на настольные цифровые часы, Герман еще сильнее сжал зубы в хищном оскале. На часах светилось «12:15»… Скоро рассвет. Примерно к шести утра смена должна закончиться. Надо только дотянуть.

— Так, никуда не уходи. Я смотрю на тебя. — Зачем-то угрожающе буркнул он застывшей Единорожихе на экране и быстро переключился на классную комнату.

Хорошо, Сова стоит ровно там же, у доски. Следом прокликал медсклад — Лис тоже оставался в том же положении за ширмой. Вот только на этот раз левый его глаз, тот, что не был скрыт медицинской повязкой, ярко загорелся желтым светом. Активировался, падла.

— Ох, сука… Ладно. Я за тобой тоже слежу. — Дрожащим то ли от бессильной злости, то ли от новой волны паники голосом рыкнул Шульц.

Кликнул по камере техсклада.

— Мишка, мишка Бадди, скажи, что ты спишь сладко…

Мишка спал. По крайней мере, не подавал признаков активности, что некисло успокаивало. Хотя умом Герман прекрасно понимал, что рано или поздно желтые глаза загореться могут и у этого трехметрового гиганта. И тогда мало не покажется.

Вдруг откуда-то справа, со стороны девичьего коридора, послышались тяжелые, ритмичные цокающие шаги. Металл бился о кафель. Герман уже слышал их, когда розовая покинула спальню, только тогда был занят другим… Паникой.

Дерьмо, розовая тварь снова двинулась! Герман судорожно переключил камеру обратно на коридор и тут же вдавил кнопку вспышки. Та сработала, залив коридор холодным светом. Он был абсолютно пуст.

Шульц мельком, сглотнув вязкую слюну, бросил взгляд на правый проход. Так, на всякий случай, чтобы успокоить разыгрывающуюся паранойю. Ибо сам механический источник звука уже явно топал где-то в районе игровой.

Он переключил картинку на игровую комнату и как раз засек единорожиху во время ходьбы. Довольно изящно и плавно для примитивного робота восьмидесятых годов, Единорожиха протопала по грязно-разноцветному ковру с детскими дорожками и пластиковыми домиками и застыла ровно посередине комнаты, глядя куда-то в сторону от объектива камеры.

Куда она смотрит?

Шульц не хотел об этом думать, но всё же страшная мысль промелькнула сама собой: «Прямо на тебя, идиот, блядь, на тебя она смотрит!»

Скрипнув зубами, Шульц с усилием оторвал взгляд от мониторов и зыркнул прямо перед собой, сквозь мутное стекло.

— Боже правый. — Хрипло выпалил он, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Прямо к нему, не скрываясь, шел механический розовый единорог с горящими желтыми глазами.

— Сука… Сука… Сука…

Пять метров. Четыре. Три… один. Бам!

Обитые резиной руки тяжело прислонились к стеклу. Вытянутая морда робота застыла всего в нескольких сантиметрах от прозрачной стенки и словно бы принялась изучать механическими зрачками сидящего в ловушке Германа.

— Сучья сталь… — Еще раз грязно выругался Герман, на инстинктах отодвигаясь вместе со стулом на всякий случай подальше от стола.