Ложка кофе отправилась в кружку, туда же — пара кубиков пожелтевшего от времени рафинада. В открытой пачке Орео обнаружились и сами сладкие кругляшки. Закинув один в рот, Герман с огромным удивлением обнаружил, что реально чувствует знакомый шоколадный вкус.

— Ладно, не так уж всё здесь и плохо. — Буркнул он, снимая с крючка плащ.

Примерил.

— По размеру… — Задумчиво протянул он, одергивая полы. — Значит, значок на столе тоже мой. Либо мы с легавым одного размера.

Чайник закипел и через мгновение комнатка наполнилась ароматом горького кофе. Отлично, теперь тут пахло не только антисептиком, пылью и железом, но и кофе. Жить можно.

***

Прихлебывая уже из третьей кружки, Герман стоял и ждал, сам не зная чего. Делать было-то нечего. Всё, что можно было изучить — изучено. Всё, что можно было покрутить и потыкать — покручено и потыкано. В этой комнате ничего не оторвать, не сломать, не согнуть и даже не раскрутить на болты. Сраная дешевая симуляция с ограниченной интерактивностью.

Сколько времени точно прошло, Герман не знал. Электронные часы, что стояли на столе, намертво зависли на отметке «12.00» и не двигались уже третью кружку кофе подряд.

Герман мог бы отслеживать время по скорости остывания кипятка в кружке. Путем нехитрых вычислений несложно подсчитать, что четыреста миллилитров кипятка при комнатной температуре будут остывать примерно за пятнадцать минут. Минусуем погрешность отпитых миллилитров и получаем цикл в пять-восемь минут.

Только вот кофе не остывал. Он всё время оставался горячим. А вот в электрическом чайнике вода остывала сразу же после возвращения оного на подставку. Мистическим образом доливалась доверху и снова была готова к закипанию. Печеньки и мятные конфетки, кстати, тоже оказались бесконечными, как и вода.

Можно было, конечно, попытаться посчитать время по циклам закипания чайника или по скорости рассасывания конфет, но там был слишком маленький цикл, отчего росла бы погрешность подсчета. Да и проще уже было просто считать секунды в уме…

Так, на восемнадцатой тысяче секунд, вдруг что-то произошло…

Сначала Герман почувствовал это на своей коже. Словно бы температура в крошечной комнатушке упала на пару градусов за одну секунду. Волосы на руках встали дыбом, а сердце отчего-то заколотилось быстрее.

Следом по всему крылу прокатилась оглушительная волна белого шума и искаженного крика. Будто бы десяток детей одновременно закричали от животного ужаса в побитый временем микрофон.

Не в силах сопротивляться этому звуку, Шульц выронил кружку, упал на грязный линолеум и скорчился, изо всех сил затыкая кровоточащие уши руками.

Вдруг всё резко затихло. Вырубился свет — и тут же включился обратно. На допотопных экранах загорелись мутные картинки больничных помещений, зажужжали кулеры системника под столом, и откуда-то из коридора заиграла тихая, жутковатая минорная мелодия…

— Что за дерьмо это только что было? — Бросил в пустоту вопрос Герман.

Корчась от звона в ушах, он с трудом поднялся на ноги.

Вдруг так же внезапно, разрезая тишину, зазвонил старенький телефон на столе. Герман инстинктивно метнулся было к трубке, чтобы ответить, но звонок принялся сам собой.

«Прием? Прие-е-ем. Кхм. Сэмюэл, надеюсь, меня хорошо слышно…» — Заговорил телефон до боли знакомым голосом.

— Вэнс… Скотина! Ублюдок! Это тебе не помо… — Изрыгнул Шульц проклятия.

Но парень на том конце не среагировал. Лишь спокойно продолжил свой спич, словно бы был предзаписанной пленкой.

Ну разумеется. Герман же заперт в симуляции.

«Сразу скажу, я не должен тебе звонить. Но боюсь, что по-другому передать эту информацию тебе просто не смогу. Начальство в курсе, что ты остался без официального разрешения на ночные дежурства на объекте, хоть и отстранен от дела. Но, судя по всему, они закрыли на это глаза. Теперь ближе к делу…

Сегодня днем мы собрали первые данные с объекта. Документы, улики, протоколы допросов… Черт, что я тебе-то это рассказываю, как салаге какому-то? Короче, пока сказать многое не могу, смутно всё. Со времени того случая с заражением прошло уже больше года. И дело тогда быстро замяли и закрыли. Что довольно странно... Так что нам пришлось заново поднимать архивы…»

В динамике послышались характерные звуки перелистывания листов.

Чтобы не терять время, Герман уселся на стул и принялся нервно прокликивать камеры на мониторе. Странная, интуитивная система видеонаблюдения позволяла переключаться между темными комнатами путем простого нажатия мышкой на иконку камеры на карте.

Всего было двенадцать камер. Четыре детские спальни по восемь коек в каждой, просторная игровая комната, столовая, процедурная, классная комната с доской, два длинных коридора, технический коридор, еще дальше — медицинский склад, и с другой стороны — комната техобслуживания.