Но пока всё как будто было неразличимо и смазано… Шульц читал текст, но никак не мог осознать, что именно он читает. Буквы плыли. Единственное, что удалось разобрать — что он находится в детской реабилитационной клинике, в закрытом крыле для детей, больных особо заразными легочными заболеваниями. Больше ничего полезного…

Забросив это бесполезное детективное занятие, Герман наконец повернул голову и удивленно присвистнул.

Позади него было небольшое замкнутое пространство. Примерно четыре на четыре метра. Справа и слева из комнатушки вели два темных выхода, обрамленные массивными, толстыми стальными косяками. В просветах между косяками угрожающе виднелись такие же мощные стальные зубцы скрытых дверных створок. А сбоку от каждой двери, на уровне груди, на стене был закреплен карикатурно большой, промышленный рычаг с красной ручкой.

Оторвав задницу от жесткого стула, Герман с необычайной для его сорока лет легкостью сделал пару шагов к правому рычагу и с усилием опустил его вниз.

В стене что-то лязгнуло, скрежетнуло механизмами, и толстенные гермодвери тут же с грохотом сомкнулись, соединив ряды зубцов, словно стальные челюсти капкана.

— Недурно… — Цокнул языком Шульц. — Но нихрена не безопасно...

Скорость закрытия дверей откровенно поражала. Так ведь и руку по плечо отхватить может в два счета. Куда тут смотрят инженеры по охране труда? А толщина стали? Зачем вообще такие бункерные двери в обычной детской больнице? Тем более — в крыле с тяжелобольными детишками? Они и картонку-то не преодолеют, а тут шлюз, как на подлодке...

Герман отпустил рычаг. Тот тут же с щелчком прыгнул наверх, и стальные створки послушно разъехались в стороны, прячась в стенах. Хмыкнув, Герман опустил рычаг еще раз. Дверь снова с грохотом закрылась. Бросил взгляд на левую дверь. Та по-прежнему была открыта в коридор.

Бросив правый рычаг, Шульц приблизился ко второй двери и повторил манипуляцию уже с ней.

— Сука… — Выдал он спустя пару минут попыток открытия и закрытия.

Двери закрывались строго по одной. Причем, чтобы дверь оставалась закрытой, рычаг надо было держать. И вот незадача: пока он стоял и держал дверь, он не мог ни до чего дотянуться. Ни до рабочего стола, ни до камер, ни даже до старого стального вентилятора, что мерно гудел и дул на него с небольшого столика у стены напротив.

Помимо пыльного вентилятора, на столике также расположилась игрушка старого плюшевого единорога. Еще одна стопка бумаг, пустая кружка, электрический чайник, початая пачка рафинада, стеклянная ваза с мятными леденцами, пачка печенек «Орео» и банка с дешевым растворимым кофе.

На облупленной стене за столиком виднелся нарисованный явно детскими кривыми руками плакат — четыре звероподобные фигуры и с десяток спиногрызов весело танцевали на зеленом лугу.

«Позитив — залог скорейшего выздоровления!» — гласила жизнерадостная разноцветная надпись над плакатом.

— И не поспоришь. — Хмыкнул Шульц.

Рядом с детским плакатом висел простой отрывной календарь. 12 сентября 1988 года. Чуть ниже - еще один плакат поменьше. Точнее, фотография: какой-то залитый ярким солнечным светом лужок, с расстеленным пледом для пикника. В отдалении — старое раскидистое дерево с прикрепленными к массивной ветке веревочными качельками. От фотки так и веяло умиротворением и спокойствием.

Чего нельзя было сказать об огромной квадратной вентиляционной решетке, что угрожающе виднелась под самым потолком прямо над плакатом. В такую металлическую пасть с лихвой мог протиснуться взрослый человек.

Покосившись на всякий случай на стекло детской, Герман вернулся к дверному проему и осторожно выглянул наружу… Темнота. Спустя полминуты глаза привыкли к мраку, и он смог разобрать длинный, уходящий в пустоту коридор. Выложенный старой плиткой грязный пол, стены, облицованные пластиковыми панелями под дерево. Сдутый футбольный мяч в углу… пара выцветших рисунков на панелях. Дальше видимости не было. Чернота.

С другой стороны картина полностью повторилась. Разве что вместо мячика на полу валялась оторванная голова куклы, а в рисунках на стенах присутствовало больше розовых и радужных девичьих тонов. Да… Мальчики налево, девочки направо. Понятно.

— Ну-ка…

Герман попытался сделать шаг наружу, в коридор, но не смог. Нога просто уперлась в невидимую, упругую стену прямо перед порогом. Вторая нога тоже встретила непреодолимую преграду. Герман попытался перелезть ее, как забор, но тоже не вышло. Нижняя часть его тела напрочь отказывалась покидать зону комнатушки.

— Ну, сука. — В который раз раздраженно шикнул Шульц.

Затем развернулся, скользнул взглядом по висевшему в углу на крючке плащу… Старомодный, выцветший и заляпанный потертый тренчкот. Такие обычно носили киношные детективы в нуарных девяностых.

— Сука. — С чувством еще раз повторил Шульц.

Подошел к столику с чайником, взвесил прибор в руке. Тяжелый, доверху наполненный водой. И, похоже, вода была чистой. Прозрачная и без каких-либо запахов. Щелкнула пластиковая кнопка включения, и, на удивление, техника послушно загудела, принявшись кипятить виртуальную воду.