***

12:00

«Прием? Прие-е-ем… Меня слышно, Сэмюэл?»

Герман, словно очнувшись от парализующего кошмара, тупо смотрел на захламленный рабочий стол перед собой… На заднем фоне монотонно бубнил Вэнс… Дерьмо. Он умер? Это было чертовски больно и реалистично. Словно бы ему реально раздробили череп… Да ему, собственно, это и сделали. Но всё же это был не конец. Очевидно, что так просто из этой ловушки его никто не отпустит.

Обернувшись, Герман выдал нервный, лающий смешок. На перекидном календаре, что висел под детским плакатом с лужком, всё так же красовалось тринадцатое число сентября. Хорошо, значит, после смерти его не откатывало на первую ночь назад. Шансы добраться до финала этой пытки только что поднялись еще на пару процентов.

— Значит, надо действовать аккуратнее. И больше считать. — Всё так же нервно буркнул себе под нос Герман. — Это игра. Тут должна быть победная стратегия, иначе какой в этом смысл?

Задержавшись взглядом на фотокарточке Клары, он перевернул ее лицом вниз и уставился в монитор.

На этот раз первый час дежурства прошел в довольно щадящем режиме. Аниматроники почти не проявляли активного интереса к посту охраны, если не считать одной ленивой попытки Единорожихи пройти по коридору.

1:30

Герман, уже порядком успокоившись после прошлой смерти, дотошно проверял комнаты по камерам. Столовая — Люми медленно прогуливается вдоль длинных столов. Технический коридор — Овли стоит почти в самом конце. Медсклад… Патч играется с круговой хирургической пилой. Даже страшно подумать, зачем ему вообще этот инструмент. Явно не для невинных детских забав. Бадди, к счастью, всё еще спит на своем месте.

Короткая пауза на глоток вечно горячего кофе — и Герман с новыми силами уставился в монитор. Столовая — Люми двигается к выходу в коридор. Сова — всё еще в техскладе.

Сделав еще один глоток, Шульц бросил случайный взгляд на мутное бронестекло перед собой и тихо выругался. По слабо освещенному залу почти бесшумно ходила Единорожиха, будто бы вообще не проявляя интереса к нему и его будке. А вот со стороны коридора, наоборот, были отчетливо слышны приближающиеся шаги копыт.

— Дура программная. Я же слышу, где настоящая цокает.

Герман быстро проверил Сову по камерам и переключился на детскую, где розовый аниматроник остановился перед пустым аквариумом. Один щелчок правой кнопкой мыши — сработала вспышка, и криповую иллюзию тупо стерло из комнаты. Следом в правом коридоре раздался душераздирающий механический вопль, отдаленно напоминающий искаженный девичий плач.

Герман метнулся к двери, но дергать рычаг сразу не спешил. Вместо этого осторожно выглянул в коридор, чтобы мельком взглянуть на удаляющуюся настоящую Люми. Аниматроник, лязгая суставами, процокал по коридору и скрылся в одной из спален. Видимо, уничтожение голограммы ее сильно расстроило, раз она позабыла о своем первоначальном желании убить охранника.

2:55

Время медленно ползло вперед. Герман методично проверял каждого из аниматроников, то и дело просвечивая перезаряжающейся вспышкой пустые комнаты. Пытался найти сраного пятого аниматроника, про которого говорил Вэнс по телефону. Не просто же так он про него упомянул в лоре. Должен быть пятый. Его не могло не быть.

3:28

Бам… На этот раз Овли решила не стоять полчаса в засаде, а, как и полагается порядочному аниматронику, с разгону вмазалась в закрытые стальные створки и, разочарованно ухнув, утопала восвояси.

— Иди гуляй, тварь механическая. — Процедил Шульц, возвращаясь на рабочее место за мониторы.

Вытащил из бесконечной пачки очередной кругляшок Орео. За пару часов стресса они успели порядком поднадоесть, но из пищевых альтернатив были только ядреные мятные леденцы. Так что приходилось довольствоваться тем, что имелось на столе.

Бадди — спит. Овли — только что покинула коридор и теперь стоит в игровой комнате, не мигая, пялясь в камеру.

— Ну-ка, а что если?..

Герман оторвал взгляд от камеры и буквально одним глазком зыркнул поверх монитора в окно, и впервые смог увидеть спину стоящей механической Совы. Ничего особенного. Разве что перья, что изображали эдакую юбку аниматроника, были явно пропитаны чем-то бурым и уже успевшим засохнуть. Понятно, откуда исходил такой мерзкий запах.

Восемь… Девять…

Мысленно отсчитывал секунды Герман. Чтобы не пересечь опасный десятисекундный лимит зрительного контакта, о котором предупреждал Вэнс. И от греха подальше, на девятой секунде он переключился на медсклад.