Кай тяжело вздыхает и тихо роняет мне вдогонку:

— Ладно, но давай быстрее. У меня очень хреновое предчувствие насчет всего этого дерьма.

Я ловлю его взгляд и мрачно киваю.

Густой лес простирается во всех направлениях, насколько хватает глаз. Из-за сплошной тени, зарослей кустарника и массивных стволов видимость тут хреновая — дальше своего носа мало что разглядишь. Остальные трое студентов в нашем патруле оказались из Домов Поляриса и Таври, так что я трижды порадовалась, что увязалась с ними. Нарвись они на ребят из Космоса — сдохли бы в ту же секунду, не будь рядом кого-то посильнее, способного их прикрыть.

Я еду верхом на Амсере, девчонка из Поляриса примостилась позади меня. Моя Тень — просто вылитая Велис; если бы я не чувствовала её связь со своей собственной душой, я бы их точно перепутала. Двое других парней устроились на высокой Тени, похожей на оленя. Его рога — тонкие, узловатые — на концах постоянно растворялись, превращаясь в струйки черного дыма. Какими бы безумными и извращенными ни были эти твари, надо признать: в своей мрачной, ублюдской манере они по-своему красивы.

Мы уже собираемся повернуть на запад, чтобы проверить последний квадрат, как вдруг деревья расступаются, и перед нами открывается огромный луг. Я даю знак остановиться. Мы спешиваемся и ныряем за густой куст, сбившись в кучу.

Поляна кажется бескрайней и абсолютно пустой — худшее, блядь, место для сбора группы, если только они намеренно не выманивают соперников, заставляя тех атаковать первыми.

— Там какое-то движение, — шепотом роняет парень из Таври. У него невероятно острое зрение, потому что лично я ни хрена не вижу. Я кошусь на него: его зрачки сузились в тонкие щелочки, прямо как у кота.

— Стоит подобраться ближе? — спрашивает девчонка из Поляриса.

— Нет. Возвращаемся к группе, докладываем, что нашли, и уже на месте думаем над планом, — отрезаю я. Уроки выживания у Некане хоть чему-то меня научили. Главное правило — не рисковать понапрасну.

Все трое кивают, и мы снова седлаем наших Теней.

В ту секунду, когда мы разворачиваемся, по моему позвоночнику пробегает липкий, леденящий ужас. Голос Амсера спокойно звучит в моей голове: «Вам лучше припустить во всю прыть, если хотите от них уйти».

Я резко вскидываю голову, сердце начинает херачить как бешеное.

— Дерьмо, они знают, что мы здесь! Нам нельзя вести их к группе! — шиплю я, и наши Тени с дикой, безумной скоростью срываются с места, уносясь вглубь леса.

Парнишка с кошачьими глазами орет во всю глотку:

— Что нам делать?!

В голове мысли несутся вихрем. Единственное, что приходит на ум — рвануть в противоположную от нашего лагеря сторону и попытаться зайти преследователям в хвост. Но нам не дают даже этого хренова шанса.

Молния черного электричества с треском бьет в двоих парней на олене-Тени, за долю секунды выжигая сквозные дыры в их грудинах. Их кровь обдает наши спины горячей волной, похожей на липкую смолу. Я резко втягиваю воздух сквозь зубы, силой подавляя подступающую панику.

Девчонка из Поляриса у меня за спиной истошно визжит, когда они замертво валятся на землю. Олень еще секунду хаотично бьется копытами возле их тел, а затем рассыпается черной пылью.

— Стой! — кричит она мне прямо в ухо.

— Они уже трупы! — рычу я в ответ.

Мы не должны, сука, резать друг друга здесь как гребаный скот. Страх просто сводит всех вокруг с ума.

Девчонка сзади крупно дрожит, и вдруг дикая, резкая боль прошивает мои ребра, словно в плоть вонзили десяток кинжалов. Я опускаю взгляд и вижу, что её заострившиеся пальцы, почерневшие на концах, по локоть ушли в мой торс.

Амсер яростно шипит прямо в моих венах, и я чувствую, как в самой глубине души вскипает глухая ненависть.

Я с размаху впечатываю локоть ей в лицо, и Амсер резко выкручивается всем телом, чтобы сбросить эту тварь с себя. Её тело с силой влетает в землю, она катится тряпичной куклой, пока со всего маху не врезается позвоночником в дерево. Девчонка запрокидывает голову и исходит жутким, полным отчаяния воплем.

В желудке всё переворачивается, к горлу подступает тошнотворный комок желчи. Амсер не дает мне ни секунды на размышления — он срывается с места и несется дальше на максимальной скорости. Девчонка продолжает орать и выть позади нас, пока под сводами деревьев не раздается резкий, громкий хруст. После этого в лесу воцаряется гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым топотом лап Амсера.

Сука.

— Какого хрена она это сделала?! — я стискиваю челюсти и крепко прижимаю ладони к боку. Раны затягиваются, но как-то слишком медленно, хуже обычного. У этой сучки явно был яд на когтях.

«Её Тень была привязана к одному из тех парней», — отзывается Амсер, хоть я и не спрашивала его напрямую.