Кажется, он слился с Салли, но его глаза при этом не серые.

Амсер тихо шепчет в моей голове: директор не может контролировать Салли. Ни одна другая Тень не может.

Я стискиваю зубы, готовясь атаковать свою собственную плоть и кровь.

— Не лезь, Терра, — Эдгар прищуривается, глядя на меня.

Для него уже слишком поздно. Я не позволю ему убить Кая или Финна.

Я на мгновение зажмуриваюсь, представляя, как отсекаю ему ногу. Секунду спустя вспышка черного врезается в плоть Эдгара, и его ноги безвольно оседают на землю. Он запрокидывает голову и смеется.

Кай за нашей спиной сгибается в рвотном порыве. Рейн не ждет, решит ли Эдгар отступить. Его теневой дракон втягивает в себя воздух, и в пасти зверя вспыхивает ослепляющий свет. Не проходит и доли секунды, как он обрушивает свою ярость. Эдгара накрывает мощнейшим ударом, от силы которого вокруг нас неистово завывает ветер.

Я прикрываю глаза, упираясь ногами в землю. Сердце колотится так, будто пытается пробить грудную клетку.

Свет гаснет, но Эдгар всё еще стоит. У меня всё внутри обрывается, когда я смотрю на его кровоточащую ногу. Он с легкостью выдержал атаку Рейна и отмахнулся от ее остатков одним движением пальцев.

— Да быть такого не может, — рычит Рейн сквозь зубы.

Мой брат снова поднимает руки, целясь в Финна.

Сейчас или никогда, — говорю я себе и инстинктивно дергаю Финна в сторону. Атака Эдгара издает щелкающий звук, хотя она невидима для человеческого глаза. Вспомни, чему учил Артур.

Я делаю глубокий, долгий вдох и сплетаю свои пальцы с пальцами Финна. Он смотрит на меня, и в его янтарных глазах вспыхивают нежность и страх.

— Доверяешь мне? — спрашиваю я в тот момент, когда дракон Рейна с грохотом впечатывается в землю, сотрясая почву под ногами. Кай вцепляется в Корвуса, пока тот высвобождает свою огромную крылатую Тень.

Финн смотрит на меня ровно и непоколебимо.

— Полностью.

Я вытягиваю его Тень в себя. Пространство, которое она занимает, жжет мою плоть, словно раскаленный металл. Финн судорожно вдыхает, морщась от висящей вокруг пыли. Его пламя начинает виться вокруг тела, словно феникс, танцующий в такт нашей объединенной силе. Мои часы, выгравированные в воздухе бирюзовым светом, ярко вспыхивают в ореоле огня Финна.

— Вместе, — процеживает Финн сквозь зубы.

Боль, пожирающая меня изнутри, становится невыносимой, но я слабо улыбаюсь ему и киваю.

— Вместе.

Я закрываю глаза и филигранно отсекаю Тень, вытягивая Лафию из Финна.

Жар затихает, пыль оседает именно в тот момент, когда Эдгар потрошит дракона Рейна. Теневой зверь издает предсмертный вопль и истаивает. Рейн падает на колено, балансируя на грани потери сознания. Пот заливает ему лоб, челюсти сжаты до хруста.

— Эдгар, — произношу я его имя не с яростью, а с нежностью. Его полные ненависти глаза поднимаются на меня, а я с решимостью вскидываю руку. Сила внутри меня достаточно велика, чтобы стереть его в порошок, но я медлю.

Он выглядит почти облегченным, видя, как пламя и временные метки пляшут над моей головой. Он хочет, чтобы я покончила с этим.

Но как я могу?

Он замечает мое колебание и бросается на меня. Тень вырывается из его позвоночника, принимая по-настоящему кошмарную форму: дряхлое костяное существо, которое держит нити, словно кукловод, дергающий Эдгара за конечности.

Амсер рычит у меня внутри: сейчас или никогда.

Это возвращает меня в реальность. Челюсть дрожит, но я давлю последние остатки нашей связи и даю волю своей Тени. Амсер, окутанный огнем, извергается из моих вен. Четыре хвоста, облик лисицы — мой зверь обрушивается на Эдгара. Он хватает челюстями нити его Тени и перекусывает их. А затем набрасывается на моего брата, превращая всё его тело в пылающий ад.

Вид его горящего тела заставляет колени подкоситься, и я валюсь в грязь. Финн подхватывает меня, помогая снова встать на ноги, и поддерживает, пока мы ковыляем к Рейну. Мы стоим втроем, молча глядя на пляшущие языки пламени.

Амсер на мгновение замирает, глядя на меня, затем черный разряд прошивает его туловище, и он втягивается обратно в мою оболочку. Я болезненно хватаюсь за грудь и морщусь. Эдгар лежит на земле, раскинув руки. Он сильно обгорел, но его кожа уже начала регенерировать. Он медленно поднимается, издает низкий смешок и сплевывает кровь.

— Ладно. Я оставлю твоих драгоценных дружков в покое, дорогая сестренка, — цедит он ледяным тоном.

Кожа Эдгара полностью заживает, оставляя после себя лишь проклятые шрамы, где сквозь плоть проглядывают кости. Он проводит рукой в перчатке над своей ногой. Кровеносные сосуды на отсеченной части конечности оживают и, словно живые нити, тянутся вверх, соединяясь с телом и срастаясь с ответными частями. Кость встает на место, и он уходит прочь, не говоря больше ни слова, чтобы найти себе другую коронованную жертву.

Мы даже не пытаемся его остановить.

— Он… — я осекаюсь.