— Если ваша группа казнит чужого правителя раньше, чем сдохнет ваш собственный, то ваш монарх останется в безопасности и сдаст экзамен вместе с командой. Испытание продлится ровно двадцать четыре часа. Если ваша группа не сможет принести голову чужого короля или защитить своего, вы в полном составе отправитесь на передовую в Киты Тау.

Остается надеяться, что Рейн запомнит все эти гребаные правила, потому что слова директора влетают мне в одно ухо и вылетают в другое — прямо в этот момент золотая пыль над моей головой сплетается в сияющую корону. Она горит ярче некуда, как сука-маяк посреди этого холодного серого леса. Я кошусь по сторонам. В разных концах двора вспыхивают еще несколько корон. Лица студентов под ними такие же бледные, каким сейчас кажется моё собственное.

— Вы должны принести мне голову монарха и положить её в чашу в центре арены. Как только вы опустите туда трофей, за вами прилетит Темная Муха, — остатки силы Эмерая материализуют у его ног внушительную золотую чашу.

В желудке всё окончательно падает. И каждый, сука, каждый человек из моей команды медленно поворачивает голову и смотрит на меня. В их глазах читается дикий ужас за мою шкуру — и гребаное облегчение от того, что выбрали не их.

Я инстинктивно перевожу взгляд на Терру и тяжело, с облегчением выдыхаю: слава богам, на ней короны нет. Но эта радость улетучивается в ту же секунду.

Кай смотрит на меня, насупившись. Золотой венец парит над его головой, как над истинным королем, но в его округлившихся синих глазах застыл первобытный ужас.

— Блядь, — цежу я сквозь зубы, сжимая челюсти так, что зубы хрустят.

Наша команда ни за что не будет работать слаженно, это без вариантов. Я перевожу взгляд на Фредерика и внутренне содрогаюсь от того, с какой неприкрытой злобой он пялится на Кая. Хрен тебе в глотку, ублюдок, я не позволю тебе отрезать голову моему другу.

Рейн толкает меня локтем в бок, вырывая из ступора:

— Мы что-нибудь придумаем.

Я глухо стону, кивая и стараясь максимально вслушиваться в то, что там дальше несет Эмерай:

— Вам запрещено обезглавливать собственного монарха, и вы не получите абсолютно никакой помощи, пока ваша команда не добудет трофей. Вопросы есть?

Ни звука в ответ — мы лишь испуганно и дико озираемся друг на друга.

— Прекрасно. А теперь шагом марш к своим порталам. И пусть ваши Тени будут свирепы и приведут вас к победе.

Студенты приходят в движение. Мы идем за профессором Дома Дварс, Фликом, обратно к главной башне Алкроуза, и в этой толпе к нам начинает пробираться Фредерик. Рейн рядом со мной весь подбирается, но молчит, пока этот выродок равняется с нами.

— Ну надо же, кого мне сегодня придется защищать. Тебе бы, пацан, помолиться сегодня своей дохлой мамаше и сказать ей спасибо за такой расклад. Я ведь собирался выпустить тебе кишки чисто по фану, а теперь, сука, нельзя. Так что, полагаю, твоему второму дружку придется отдуваться за двоих, а? Сколько их там у тебя вообще осталось? Я уже даже не помню, как выглядел первый, — изрыгает Фредерик со своей ублюдской ухмылкой.

Я тоже не помню. И это, блядь, его вина.

Я вкладываю всю свою ярость в замах и бью ему прямо в челюсть — мои костяшки врезаются в его лицо, как кувалда. Фредерик на долю секунды теряет равновесие, но тут же резко поворачивает голову обратно ко мне с таким видом, будто я просто дал ему пощечину.

Он гребаный фрик, выродок природы. Мои ладони мгновенно покрываются липким потом, когда уголки губ Фредерика начинают трескаться и расходиться в стороны, а его челюсть неестественно удлиняется, как у голодной змеи.

— Эй, хорош. Будете разбираться со своими драмами после экзамена. Я вообще-то планирую отсюда выбраться, — жестко отрезает Рейн, словно капитан, раздающий приказы.

Я даже глаза округляю от того, насколько стальным становится его голос. Но это срабатывает: пасть Фредерика медленно стягивается обратно, будто её сшивают невидимые нити. Он злобно фыркает, награждает меня напоследок полным ненависти взглядом и разворачивается, уходя вслед за нашей группой.

— Значит, это правда, — бормочу я, когда мы отходим на безопасное расстояние, чтобы Фредерик нас точно не услышал.

— Что правда?

— Что ты стал Капитаном Баркова после того, как все свалили.

Рейн зарывает руки глубоко в карманы штанов и тяжело вздыхает:

— Ты только сейчас об этом узнал?

Я качаюголовой:

— Нет, но только сейчас по-настоящему поверил. Из Баркова ведь были и другие ребята, которые приехали уже после тебя. Они говорят о тебе так, словно ты для них какой-то кумир. Ты был для них чертовым героем, и то, как ты держишься, это сразу доказывает, — один вопрос уже давно не дает мне покоя, въелся в мозг, как заноза. — А ты… ты когда-нибудь видел предыдущего капитана?

Он слегка запрокидывает голову, задумываясь, а затем качает ей:

— Не могу сказать, что хоть раз пересекался с этим типом. Но народ его люто ненавидел, — я округляю глаза и кошусь на него, а Рейн продолжает: — Он почти никогда не появлялся, а если кто-то вставал у него на пути — калечил без раздумий. Ходили слухи, что он даже собственного сына пиздил смертным боем.