Только сейчас я осознаю, насколько злым и эгоистичным может стать человеческое сердце, если обстоятельства прижмут к стене. Потому что мне абсолютно насрать на всё и на всех, пока Рейн жив, пока он дышит и находится рядом со мной. Я сама стану той тварью, которую презираю больше всего на свете, если это подарит ему жизнь.

— Я сделаю это, — отчеканиваю я без тени сомнения.

Финн округляет глаза, уставившись на меня. Уверена, прямо сейчас он отчетливо видит, в какого монстра я превращаюсь.

— Нет, блядь, не сделаешь, — сквозь зубы бросает Рейн. В его глазах — дикая мука; он отчаянно, до боли хочет жить. — Я сдохну, а ты меня забудешь, малыш. Значит, такова наша хренова судьба. Никакие игры с чужими жизнями меня не спасут. Посмотри на него, ради богов! Он потерял всё. Он не смог спасти ни единой души.

Голос Рейна срывается, его пальцы, сжимающие мои плечи, крупно дрожат.

— Рейн, заткнись, перестань!.. — сквозь слезы умоляю я.

— Нет. Это конец, Терра. Вот так я и уйду, — отрезает он. Без споров, без попыток найти лазейку. — Я видел свою смерть миллион раз. Снова и снова в собственной голове. Это конечная, здесь мы должны попрощаться.

Слезы застилают мне глаза. Из-за какой-то извращенной, безумной иронии я начинаю, блядь, смеяться — над всеми нашими всратыми, бесполезными усилиями.

— И ради чего, сука, всё это тогда было, Рейн?! — кричу я ему прямо в лицо.

Его губы лишь растягиваются в грустной улыбке, и это вырывает мое сердце с корнем еще больнее. Он проводит подушечкой большого пальца по моей щеке и целует меня в лоб.

— Было ведь весело, правда? Притворяться, будто мы можем найти другой путь… Я просто хотел пережить с тобой хотя бы одно настоящее приключение. С моей стороны было эгоистично дарить тебе такую надежду. Я ведь и сам в это немного поверил.

У меня перехватывает дыхание, я судорожно цепляюсь пальцами за его рубашку.

— Ты знал всё это время? Рейн… Рейн, — его имя обжигает горло, как гребаный огонь. — Я не смогу без тебя.

Он тихо усмехается и прижимает меня к себе:

— Сможешь. И будешь жить дальше.

Финн подходит сзади и тоже обнимает меня, утыкаясь в плечо. Я без понятия, как мне нести этот груз и не сдохнуть под его тяжестью.

Я поднимаю взгляд на Каллоса. Он смотрит, как мы втроем стоим посреди кабинета, ревем и цепляемся друг за друга, и в его глазах я вижу ту самую неугасающую, мертвую тоску человека, потерявшего тех, кого он любил сильнее жизни.

Совсем скоро у меня будет точно такой же взгляд.

Если только…

Каллос замечает, как тьма окончательно затапливает мои глаза, и хмурится еще сильнее. Он понимает, какое решение я приняла, и мрачно кивает.

Но на кого, блядь, мне осмелиться перекинуть это проклятие?

48

ЭДГАР

Артур заглядывает ко мне, чтобы сообщить, что от участия в экзамене Кровавых Корон меня никто не освобождал. Я должен выполнить те же цели, что и остальные, только в одиночку — в наказание за попытку пройти через портал раньше времени.

Я чувствую себя настолько уставшим и пустым, что его слова едва долетают до моего сознания. На автомате я выползаю из лазарета и тащусь обратно в Дом Новы, чтобы переодеться.

Я вообще не реагирую на испуганные вздохи и то, как другие студенты шарахаются от меня, уступая дорогу.

Монстр. Я — гребаный монстр.

Салли отирается совсем близко, на задворках сознания, скребет длинным когтем по мозгам и ждет, пока я впущу его внутрь. Он уже практически разнес все блоки. Он прет напролом, без остановки, и чем сильнее моя чертова безысходность, тем мощнее становится этот ублюдок. Два оставшихся блока истончились до предела, и я знаю, что могу уничтожить их без особых усилий.

В гостиной никого нет, и слава богам. Эш, Рейн и Терра, наверное, вовсю готовятся к экзамену. Я проскальзываю в свою комнату и старательно обхожу стороной зеркало, стягивая изодранные штаны и бинты. Моё отражение сто процентов окажется еще кошмарнее всего, что я уже успел в себе разглядеть.

Медленно я всё же поднимаю взгляд, готовя себя к встрече со своим новым «я».

Мне стоит колоссальных усилий не отвернуться.

Я монстр. Выгляжу как ходячий мертвец. Дышащий, блядь, труп. Вечное напоминание о том, что я натворил.

Мои кости зловеще блестят в теплом свете комнаты. Всё, что ниже носа и скул — это сплошная голая кость, зубы и сухожилия. Такое ощущение, будто на меня замертво нацепили маску.

Взгляд сползает к ребрам. Прямо по центру груди зияет глубокий рваный порез, обугленный до черноты и багровых корок. Тонкая, едва заметная пелена соединительной ткани — это всё, что удерживает мои органы внутри. И эта хренова пелена пульсирует в такт ударам сердца и каждому моему вдоху.

Рвота подступает к самому горлу, но я с силой сглатываю её, резко отворачиваясь от зеркала к шкафу. Начинаю осторожно натягивать тактическую экипировку. Самое хреновое, что раны выглядят ублюдски болезненными, но боли нет. Это бред, так не бывает, но я стою здесь и чувствую себя нормально.