Она издает пару горьких, оборванных смешков и медленно отстраняется. Её глаза покраснели — не от слез, а от дикого недосыпа. Любовь всей моей жизни выглядит так, сука, устало.

— Я знаю, — бормочет она и начинает чертить круги у меня на руке, положив на неё голову.

Мы какое-то время валяемся в обнимку, обсуждая Теней и то, чего вообще ждать от второго экзамена.

— Интересно, скольких из нас отправят на Китов Тау, — шепчет Терра. Разговор жуткий, но нас, скорее всего, действительно пошлют именно туда. — Я не хочу убивать людей, Финн.

Её доброе сердце всегда было её слабостью. Но разве не мораль — это как раз то, что делает нас людьми и удерживает от безумия? Я безумно надеюсь, что она никогда не поддастся этой тьме.

Я замираю на секунду, потирая большим пальцем её плечо.

— Я буду убивать, если придется. Даже на экзамене у нас, скорее всего, просто не будет выбора.

Она затихает рядом со мной.

— А если тебя отправят на Китов? Ты будешь хладнокровно убивать наших людей? — её вопрос звучит жестоко, но в её голосе нет злобы. Она спрашивает совершенно искренне.

В желудке начинает мутить от хренового предчувствия.

— Этого не случится.

— Почему?

— Потому что Киты Тау — это крепость, которая прочнее любой другой в мире. Чтобы пробить их стены, понадобится безумная, запредельная мощь. То, что даже Элиас не может проникнуть в город, говорит о многом. Но даже если Фернестия каким-то образом прорвется внутрь, я не стану сражаться.

Она садится, и её губы сжимаются в тонкую линию. Я приподнимаю бровь. Она что-то знает?

— Что? — спрашиваю я.

— Элиас — тот самый человек, который призывает Падение Небес. Он для них как маяк. Так что пока он не может подобраться к городским стенам… — она осекается, заметив мое перекошенное от ужаса лицо, и тяжело сглатывает.

— Так это он… устроил Падение Небес? — в груди всё сжимается. Я знаю, что сама Терра тут ни при чем и ни в чем не виновата, но у меня всё равно такое чувство, будто она меня предала. Как она вообще до сих пор с ним разговаривает? Он же гребаный монстр.

— Финн, я…

— Заткнись, — предупреждаю я её, и она как-то сдувается. — Ты хоть понимаешь, сколько людей он убил в одиночку?

Я поднимаюсь софы и отхожу в другой конец комнаты, чтобы смотреть на неё издалека. На висках выступает пот, меня начинает тошнить.

На её лице проступает тяжелое чувство вины.

— Каждым, у кого серые глаза, управляет директор, — говорит она. — Даже если он сам этого не хочет, у него просто нет выбора — он обязан подчиняться.

Мои глаза округляются, и я начинаю мерить шагами комнату, вспоминая все те разы, когда Некане пытался заставить нас глубже впускать в себя Теней, пока наши глаза не посереют. Так вот зачем это нужно?

Это еще один сука секрет, который она от меня скрывала, и это чертовски задевает.

— Но ведь только у Некане и Каллоса глаза до сих пор цветные, — бормочу я.

Она кивает.

— Директор забрал сердца у всех, кроме них. Им как-то удалось сохранить свои. У Каллоса есть все ответы. Абсолютно все, я в этом уверена, — она поднимается и встречает мой полный боли взгляд. — Он знает, как повернуть проклятье вспять, и, возможно, даже знает, как всё это остановить. Что-то подсказывает мне, что он всё это время пытался выносить какой-то план. Может, он просто ждал таких студентов, как мы, чтобы мы ему помогли. Тех, кому он может доверять.

Если это правда, тогда… для нас еще может быть надежда.

Мои кулаки сами собой сжимаются по швам, и я кошусь на дверь его кабинета.

— Как ты могла скрывать это от меня, Терра? Что еще ты знаешь и прячешь от меня? — я скрещиваю руки на груди, пряча сжатые кулаки, чтобы она не видела. Челюсть уже ломит от того, как сильно я стискиваю зубы от злости. — Я поверить не могу, что ты выбрала его, а не меня. Это реально, блядь, подло, даже для тебя.

Она виновато хмурится и опускает голову.

— Финн, я не пытаюсь что-то от тебя утаить. Обещаю, я всё тебе расскажу, когда ты успокоишься, ладно?

Она переводит взгляд на кабинет Каллоса. Я прекрасно знаю, что она хочет поскорее замять эту тему, лишь бы спасти своего ненаглядного Рейна.

— Ладно.

Терра благодарно моргает.

— Мы не выпустим его оттуда без ответов, — решительно говорит она. — С проклятьем будет покончено сегодня ночью.

47

ТЕРРА

Финн упрямо держит руки скрещенными на груди: он по-прежнему в бешенстве из-за того, что я не рассказала ему об Элиасе раньше. Я еще глубже вжимаюсь в кресло рядом с ним, стараясь лишний раз не натыкаться на высокомерный взгляд Каллоса, сидящего напротив за своим заваленным хламом столом.

— А где Рейн? — профессор нарушает тишину, и при звуке этого имени у меня перехватывает дыхание.

Он медленно умирает, прямо как описывал Артур, рассказывая о первых стадиях: его силы на исходе, а вялость становится только хуже. Проклятье пожирает его слишком быстро.

Я медленно открываю глаза и делаю долгий, тяжелый вдох.