— Рейну нездоровится. Я боюсь, что проклятье заберет его со дня на день… так что, пожалуйста, — я запинаюсь и смотрю Каллосу прямо в глаза, в которых нет ни капли серости. — Пожалуйста. Дайте мне лекарство от Проклятья.

Финн поворачивается ко мне, в его взгляде читается явная жалость, но я не отрываю глаз от Каллоса.

Профессор несколько долгих мгновений держит паузу, а затем как-то сдувается в своем красном, похожем на трон кресле. Длинные пряди светлых волос лежат на его плечах, несколько упали на лоб. Он подпирает ладонью подбородок, упершись локтем в подлокотник.

— Лекарство. Вы действительно верите, что оно существует, мисс Элдридж? — он холодно усмехается, и его взгляд опускается на записку, которую я нашла в библиотеке. Она лежит ровно по центру его массивного стола. Глаза Каллоса становятся отсутствующими — видимо, он унесся мыслями в прошлое, к тому себе, более молодому, который эту записку и написал.

— Каллос? — нерешительно зовет Финн.

Каллос тяжело вздыхает и закрывает глаза.

— Такой вещи в природе нет. Я написал эту записку, когда еще был полон надежды и упрямства — точь-в-точь как вы двое.

В его голосе столько боли, что мое сердце начинает давать трещины. Нет.

— Мне жаль, Терра. Вы всё это время гнались за пустыми иллюзиями. Этот мир жесток. Он истощен. И он беспощаден к тем, кто нам дороже всего, — он протягивает руку и с какой-то бережностью касается листка, прежде чем вернуть его мне. — Лучше прощайтесь, пока у вас еще есть время.

Нет.

— Вы врете! — отрезаю я, резко вскакивая с места и с силой впечатывая ладони в стол Каллоса.

Финн поднимается так же стремительно. Он кладет руку мне на плечо и тихо шепчет:

— Терра.

Я знаю всё, что он хочет сказать, потому что он повторял это уже тысячу раз. У Финна доброе сердце, глубокое, как сам океан. Но сейчас никакие его слова не способны остановить то, как моя душа крошится на куски.

Отключи это. Всё нормально, — шепчет Амсер внутри меня.

Нет. Нет, сука, Рейн этого не заслужил. И это я во всем виновата. Это я заразила его скверной. Это сделала я. САМА.

— Терра, — раздается сиплый голос Рейна за моей спиной.

Мы с Финном резко оборачиваемся, округлив глаза от шока. Мой дорогой Рейн — измученный, истощенный — стоит на пороге с таким видом, будто всё в порядке.

— Мы сделали всё, что могли, — с грустью говорит он.

Я бросаюсь к нему, обхватываю руками его торс и заливаюсь слезами в ту же секунду, как утыкаюсь лицом ему в грудь. Я отчетливо чувствую его ребра сквозь рубашку. Я цепляюсь за него изо всех сил, и Амсер делает то же самое с его Тенью — вытягивает её к самой поверхности, отчаянно пытаясь переписать его судьбу.

Рейн мягко отстраняет меня, чтобы заглянуть в лицо. Его глаза теперь абсолютно серые. Он наклоняется и запечатлевает на моих губах горько-сладкий поцелуй. Я готова отдать всё, лишь бы это мгновение длилось вечно.

— Твои глаза… — мои пальцы скользят по его вискам, а он смотрит на меня как человек, который полностью признал свое поражение. Он сдался, я вижу это.

Да я голыми руками вырву его сердце у За'Афиэля. Я найду его и верну ему, как только уничтожу это хреново проклятье. Я её уничтожу. Чего бы мне это ни стоило.

Звук ножек кресла, шуршащих по плитке, заставляет нас обернуться. Каллос медленно обходит свой стол и направляется к фотографии на стене, где он запечатлен вместе со своими товарищами.

Профессор застывает перед снимком, разглядывая его с глухой ностальгией в глазах. Он поднимает руку и осторожно проводит пальцами по лицу одной из девушек. В этот момент до меня доходит: именно её он пытался спасти шесть лет назад. Он слишком молод, чтобы нести в себе такую невыносимую сердечную боль, но сейчас она отчетливо горит в его взгляде.

Финн подходит к Каллосу и тихо говорит:

— Мне жаль, что ты не смог их спасти.

Каллос переводит взгляд на Финна и тяжело кивает.

— Я же говорил тебе не заводить друзей, — выдыхает профессор. Он снова смотрит на нас с Рейном, и его золотые глаза полны глубокого сожаления. — Это не приносит ничего, кроме гребаной боли… Но есть кое-что, что вы можете попробовать. Кое-что, что, возможно, снимет проклятье.

У меня перехватывает дыхание, и Рейн рядом со мной замирает, полностью накрывая мою ладонь своей и крепко сжимая её.

Каллос выглядит испуганным от одной мысли, что вообще озвучивает это, но всё же продолжает:

— Вы должны пересадить скверну кому-то другому. Передать проклятие… Я совершил ошибку, когда пытался провернуть это с… — его голос срывается, и он прочищает горло. — Думаю, теперь я знаю, что пошло не так. Но в любом случае вам придется перенести проклятье на другую душу. Вам придется забрать чужую жизнь.

Жуткая, безумная улыбка сама собой кривит мои губы.