Нет, я не скажу, что у нас были плохие отношения с родителями Валентина. Отношения у нас были всегда посредственные. У Валентина была мама-педагог — очень требовательная. Ну и, конечно, сыночка-корзиночка у неё был самый идеальный, и никакая другая баба не заслуживала его внимания по определению.

— Ты где? Надо встретиться. Надо встретиться, Оксана. — Так непререкаемо и с таким нахрапом выдала свекровь, что я растерялась.

— Ну, давайте встретимся. Я сейчас на Ленина в торговом центре «Глобус».

— Хорошо. Я как раз-таки домой еду и сейчас заеду. Жди меня где-нибудь в ресторанчике.

Когда напротив меня в ресторане итальянской кухни плюхнулась свекровь, я не поняла, какого черта она в помещении в здоровенных солнечных очках.

— Так, Оксана, знаешь, я смотрела на все эти ваши с Валентином переговоры и старалась не вмешиваться. Но сейчас я понимаю, что не вмешаться — равно проиграть. Так, давайте мы с вами сейчас кое-что обсудим.

— Мы с вашим сыном разводимся. Сейчас мне высказывать недовольство не надо.

В этот момент Рита Антоновна стащила с лица очки и я увидела здоровенный, хороший синяк, наливающийся под левым глазом.

— Вот-вот. Ты ничем не лучше, чем твоя мамаша. Я к той тоже приехала, сказала: надо что-то делать, у нас дети разводятся. Слово за слово — сумкой по столу. И вот посмотри, пожалуйста. — Свекровь взмахнула рукой, направляя палец на свой синяк. — Вот после стольких лет вот такое отношение я заслужила со стороны твоей матери? Да, Оксана?

Глава 17

Рита Антоновна снова дёрнулась за очками и нацепила их на лицо.

— Понимаешь, о чём это?

Нет, у меня мама, конечно, очень темпераментная женщина, но не настолько же. Тем более, в отличие от моей свекрови, у меня мама — человек творческой профессии. Мама — художественный руководитель в маленьком частном детском театре и поэтому, чтобы она пустилась во все тяжкие, начав размахивать руками. Да нет, я скорее поверю в то, что это отец решил так узаконить своё право на кровь. Вот серьёзно. Потому что папа, у нас очень тяжёлого характера. Только благодаря вот этому тяжёлому характеру, какой-то железной твёрдости, упрямости, мы с Ликой были такими, что нас воспитывали даже как мальчиков в большей степени, не то что там девочка должна быть терпеливой. Терпение — главная добродетель женщины. Да нет, девочка должна всё уметь. Сломалась полка — встала, закрутила. Вышел гопник на дорогу — штанишки повыше натянула и между ног ударила. Вот так нас с Ликой воспитывали. И чтобы мама пустилась в рукоприкладство, ну, я не знаю, что должно было произойти.

— Я же ничего плохого не хотела, — недовольно произнесла свекровь, передёргивая плечами. — Оксана, я ничего плохого не хотела. Я приехала, сказала, что у нас дети разводятся. Вот если бы ты могла немного поумерить свой гонор, Валентин, так и быть, согласился бы на многое. Да он даже бы закрыл глаза на то, что ты, предположим, не захотела рожать третьего ребёнка. Он бы закрыл глаза на то, что ты строишь карьеру. Он бы на многое закрыл глаза, если бы ты сейчас не козлила. Я всё это твоей матери рассказала. И вот что я в итоге получила? Как будто я что-то плохое сказала. Как будто бы я тебя дерьмом полила. Оксан, ну так же тоже не бывает, так не происходит. Ты хотя бы думаешь о том, что семью-то надо восстанавливать? Нельзя находиться в такой ситуации, в которой вы сейчас с Валентином.

Из всего словарного потока, из того, как меня только что свекровь, можно сказать, опустила, я уловила только суть: «Оксана, у тебя такая-сякая, косая, кривая, неблагодарная. Пусть целует песок, по которому мой сыночка-корзиночка ходил. Мы, так и быть, снизойдём до неё».

Я в целом поняла маму, несмотря на её глубоко внутри зажатую, трепетную натуру. Ничего удивительного, что у моей свекрови фингал под глазом.

Я потёрла переносицу.

— Так, давайте мы с вами немножко проговорим. Я к вашему сыну возвращаться не собираюсь. Семью я восстанавливать не собираюсь. Потому что это не семья, когда муж молодую любовницу заводит и рассказывает о том, что он там, может быть, ей ребёночка как раз заделает, а я вот ещё лет десять похожу счастливой замужней барышней, чтобы на меня тень в обществе не ложилась. Я к такому мужчине возвращаться не собираюсь. Я себя не на помойке нашла.

Холодно проговорила я и поняла, что у моей свекрови аж губы задёргались.

— Оксана, что ты себе позволяешь? Вот что ты себе позволяешь? Ты себя не на помойке нашла? Так и Валечка у меня, знаешь ли, тоже не последний человек. Отличник в классе. Валя у меня ого-го какой мужчина. Он столького всего добился. А ты что, думаешь, так легко подниматься с самых низов? Нет, не легко. Но он много чего добился. Оксана, а ты сейчас всё обесцениваешь.

Я тяжело вздохнула.

— Вы зачем в итоге приехали-то ко мне? Что вы хотите обсудить? Чтобы семья не рассыпалась? Так обсудите это со своим сыном. Это ему понадобилась любовница, а не мне любовник.

Я старалась придерживаться холодной, равнодушной истории ведения разговора для того, чтобы потом меня невозможно было ни за что привлечь.