В его голосе было что-то странное. Я даже не сразу поняла, что именно. А когда дошло, едва удержала хвост неподвижным, настолько меня поразило это.

Впервые в его тоне не было уже привычного мне льда. Под внешней ровностью там искрила холодная, концентрированная ярость.

Покосилась на него, и совсем не по-уставному ответила:

— Хорошо. Не буду без команды.

Рейф вывел машину прямо на пару истребителей, идущих в идеальной парной связке. Я могла бы сейчас попробовать выстрелить, но, скрипя зубы, выполнила приказ. Не стала стрелять, потому что команды от Рейфа не было.

Потом ещё раз такой же случай. Молчание Рейфа. Мой бессильно-злобный взгляд, провожающий цель, уходящий из перекрестья.

И ещё раз. И ещё. Вот ведь! Раз за разом система наведения огня говорила мне, что я могу стрелять, но приказа не было. Злилась, руки чесались, но приказ нарушить не решилась.

К тому же меня поразила перемена в Рейфе.

Нет, он оставался всё таким же расслабленно-холодным и стремительным. На беглый, да и более пристальный взгляд тоже, всё тот же ледяной Айсберг.

Но мне именно сейчас, почему-то, было очевидно — в этом бое появилось что-то, пожалуй, личное.

До меня не сразу дошло, откуда я это поняла. Ведь у Рейфа было по-прежнему непроницаемое лицо, тотально неподвижный хвост и совершенная отточенность управления машиной.

Наконец, осенило: манёвры! Рейф управлял теперь иначе.

Я бы не смогла это заметить, если бы не мой опыт на симуляторах, и внушительная насмотренность… Всё же полёты — моя страсть, я не счесть сколько часов смотрела учебные записи лучших пилотов Конфедерации.

Поэтому я отчётливо видела то, что теперь делал Рейф, как и то, что с ним пытались сделать два других пилота.

Точнее тот пилот, который присоединился последним, а второй ему ассистировал, если можно так выразиться.

Так вот, тот, присоединившийся, был другим. Он двигался совсем не так, как подавляющее большинство. Его траектории были… идеальными. Как будто за штурвалом сидел не рихт или человек, а математическая формула.

Вообще, у каждого пилота экстра-класса — свой почерк. В том, как закладывает виражи, под каким углом держит машину при манёврах. Это не скрыть, как не пытайся, особенно на таких скоростях.

Пилот на навороченном истребителе тоже, как и Рейф, имел свой почерк. И он почему-то казался мне знакомым. Где-то я уже видела такую манеру задирать нос и закладывать плавную дугу.

Точно что-то знакомое. Его машина скользила между астероидами с той небрежной, пугающей точностью, которую я не могла не отметить. Почти как у Рейфа, когда тот брал на перехват наш разведчик. Только со своими едва уловимыми особенностями, которые я явно где-то уже видела.

Гонки между астероидами продолжались. Я притихла, каждым шипом на напряжённом хвосте чувствуя, что происходит что-то очень серьёзное.

А ещё я отчётливо понимала, что будь за пилота я, против этого противника бой закончился бы за минуту. У меня не было ни единого шанса. Даже со всеми моими гоночными приёмами. Потому что это был далеко не пилот-любитель. Это был предельно опасный хищник.

Я покосилась на Рейфа, на его фирменно-каменное лицо и застывший хвост. Команды стрелять всё не было, хотя и ведущий, и ведомый, то и дело идеально входили в зону огня Рейфа. Что происходит?..

Мне оставалось только быть готовой в любой момент отреагировать на приказ, и… тихо охреневать от того, что делали Рейф и тот, другой на ведущем истребителе.

Это был совсем другой уровень. Пожалуй, так я, подростком, уже понимая многое в рукопашке и пси-бое, смотрела на тренировку отца и Дрэго Зартона. Очень редко, но они всё же находили возможность сойтись в спарринге. Папа однажды разрешил мне и Кайсу присутствовать.

Тогда я смотрела, улавливая отдельные приёмы, с восторженным ужасом осознавая, что это какой-то совсем уже недостижимый уровень.

Сейчас происходило что-то похожее. Настоящая дуэль, иначе это было не назвать.

Судя по всему, это был далеко не простой пилот синдиката, может быть даже кто-то из бывших военных — кто-то, кто после войны ушёл в криминал и теперь продаёт свои навыки тому, кто больше заплатит.

И тут я почувствовала, как разворачивается ледяное пси Рейфа. У меня чуть шипы не выскочили на хвосте. Неужели снова хочет нанести пси-удар на расстоянии?

Но нет, похоже, что Рейф пользовался пси сейчас для того, чтобы усилить собственные рефлексы. Слышала о таком.

Я не сразу поняла, что произошло после этого. Только что противник висел у нас на хвосте, а в следующую секунду Рейф сделал что-то, чего я совсем не поняла.

Наш истребитель развернулся в пространстве, неестественно, нарушая все законы физики, и мы оказались над противником. Сверху. Там, где его щиты были слабее всего.

Рейф выстрелил сам. Все четыре орудия ударили в одну точку — в стык бронеплит, туда, где защита была минимальной.