Будь Рейф на своём чёрном красавце-истребителе, похоже, Висалд не рискнул бы, а вот на стандартном…

Я покосилась на Айсберга, в этот раз холодея полностью, от кончика хвоста до макушки, но не от его ледяного пси, а от осознания.

Всего час назад я злилась на него, считая Рейфа ледяным садистом, который таскает меня по коридорам, как мешок, и читает непрошенные нотации. А он оказался тем, кто в одиночку, на угнанной мной стандартной железяке, переиграл и уничтожил легенду флота.

В голове не укладывалось.

Как же мало я, оказывается, понимала, к кому меня отправил отец.

И новая мысль. Кайс как-то в сердцах сказал отцу, что надо Айсберга на Висалда натравить. Тот точно разберётся.

Выходит, всё же Кайс поручил это дело Айсбергу.

И тот разобрался. Получается так…

— Множественные цели, — вдруг ожила панель. — Сближение по нескольким векторам.

Я тут же дёрнулась к экранам. Из-за дальней россыпи астероидов выдвигались красные метки, одна за другой, разворачиваясь широким полукругом.

Мы же с буксиром! Как Рейф собирается уйти от такой толпы с трофейным грузом на сцепке?!

Я всё ждала, когда он сбросит захват и оторвётся налегке. Любой нормальный пилот так бы и сделал. Я бы так и поступила.

Только вот Рейф явно был далёк от любой нормальности…

Он довернул штурвал и повёл нас в самую гущу астероидного поля, куда я точно побоялась бы сунуться, трезво оценивая свои шансы.

Сейчас мне хватило ума сидеть и молчать. Просто бессильно смотрела, нервно закрутив хвост вокруг своей лодыжки, как мы входим в плотное сердце астероидного поля, где камни висели так тесно, что между ними, казалось, не пролезет и обшивка одной машины, не то что двух сцепленных.

Я вцепилась в подлокотники, аж пальцы заныли, и накрепко стиснула зубы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь под руку и ненароком не отвлечь.

Только с напряжением вглядывалась в обзорные экраны, посматривая на тактический с приближающимися точками. Но всё же больше ориентировалась на реальную картинку за бортом.

Не могла не смотреть. Ведь мы погружались туда, где астероиды теснились так плотно, что свет звезды почти не проникал между ними.

Вскоре мы уже шли в густом сумраке, в котором огромные глыбы возникали из темноты до ужаса внезапно.

Но теперь Рейф летел иначе. Далеко не так, как в начале боя, когда машина танцевала между камнями играючи.

Буксир не позволял лихачить. Каждый манёвр стал выверенным до предела, замедленным, и от этого ещё более волнительным.

Мы проходили между глыбами впритирку, и я всем нутром чувствовала: одно неточное касание, и нас нет.

Кожа покрывалась ледяными иголками при каждом сближении. Хвост каменел, гребень жался к спине, дыхание то и дело срывалось, потому что я забывала выдохнуть.

Рейф не ошибался. Он вёл обе машины разом сквозь хаос так, будто камни сами расступались перед ним.

Медленнее, чем в начале, но всё равно быстро. Опасно и… безупречно.

Только и могла, что смотреть то на проплывающую мимо нас смерть, то на застывшее лицо Рейфа.

Его руки на сенсорах были расслаблены. Плечи расправлены свободно.

Синдикатские перехватчики отстали. Их маркеры быстро пропадали с тактического экрана один за другим.

Вот и славно. Нам и тут опасности выше хвоста хватало. Просто их машины не могли повторить то, что делал Рейф. А может, просто ни у кого не хватало духу лезть так глубоко.

Это длилось невыносимо долго. Когда тактический экран совсем очистился от красных точек, Рейф повёл машину медленнее. Она шла тяжело, впритирку к смерти, но все же раз за разом ускользая от неё.

Вскоре мы вышли к разрежённому краю поля, где снова засиял ровный звёздный свет.

Я откинулась в кресле, только теперь заметив, что всё это время почти не дышала. Мышцы гудели от напряжения, хвост онемел.

Глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь всё произошедшее уместить в голове, и у меня не получалось.

Лишь одно радовало. Мы оторвались.

А потом я посмотрела на Рейфа. На его уверенные руки, на неподвижный хвост, на резкий профиль, на котором не дрогнул ни один мускул.

И только тут заметила, что его хвост чуть изогнулся, приобретая чуть более расслабленное положение. И прямая линия широких плеч едва заметно ослабла.

Больше ничего не изменилось. Такое же бесстрастное лицо. Невозмутимо-холодный взгляд Айсберга.

Рейф проверил приборы и взял курс на Тишину. Весь такой из себя спокойный. Каменный. Будто ничего и не было.

А я поймала себя на странной мысли: рядом с ним даже в самом сердце гибельного поля, мне почему-то не было по-настоящему страшно. Кажется, мой план побега только что дал первую трещину. И трещина эта была вовсе не в системе защиты истребителя.

Я отвернулась к экрану и заставила себя расслабиться.