Не потому что нечего было сказать. Мне было что сказать. Целую гору всего, но я благоразумно молчала.

Потому что каждый раз, стоило открыть рот, взгляд предательски соскальзывал на его рельефные руки на штурвале — такие уверенные, расслабленные, будто пять минут назад совсем не они размазали легенду флота по астероидному полю.

В голове еще звенело от ошеломления этой новости.

Ну и что дальше, Тай? Восторженно повизжишь, как первокурсница на экскурсии по музею боевой славы?

Нет уж.

Моя самка внутри откровенно млела, бесстыже растянувшись где-то в районе солнечного сплетения и мечтательно играя хвостом.

Ей понравилось всё. Абсолютно всё: и холодная эффективность выбранного самца, и то, как он молча забрал у нее управление, и даже то, как его хвост и на микрон не дрогнул, пока нас чуть не поджарили.

«Заткнись», — рявкнула я на неё мысленно.

Но это мало помогло. Точнее совсем не помогло. Самка уже вышла на охоту, и сдвинуть ее с этого развратного пути было попросту невозможно.

Она ведь не помнила. Или делала вид, что тот позорный случай был не со мной, и не ударил так сильно по самооценке.

А я помнила прекрасно: как смотрела точно также восторженно снизу вверх на самца, который казался мне идеальным, как позволяла себе надеяться на что-то серьезное, а потом обнаружила, что для него я была так, факультативным развлечением между другими восторженными самочками.

Просто способ приятно провести время и сбросить лишний напряг. Моя первая влюбленность с треском рассыпалась от подобной жестокой правды жизни. После я научилась отфильтровывать свои эмоции и эмоции своей самки.

Обидный урок, но сейчас я даже благодарна, что он случился так рано со мной.

Роль маленькой влюблённой дурочки мне не понравилась. Потому я больше не пойду на поводу своей самки, растекающейся при виде широких плеч и уверенного профиля.

Я Тайша Грил. Пусть самец сам сделает первый шаг, чтобы завоевать меня.

А Рейф… Нет. Только не он. Особенно не он.

Он — мой тюремщик. Равнодушный до скрежета зубов рихт, который унизил меня больше остальных. Романтики и каких-то искр тут ровно ноль целых, ноль десятых.

А моя самка — озабоченная дура, которую я просто давно не выгуливала.

Так что я сидела прямо, смотрела в обзорный экран и старательно излучала оскорблённое достоинство пленницы, вынужденной терпеть общество своего похитителя. Внутри теплилась слабая надежда, что может Рейф забудет каким образом мы тут оказались вдвоем.

Ага, забудет он…

Покосилась настороженно на его профиль еще раз, убеждая себя, что я не рассматриваю его как самца, а просто оцениваю противника.

Рейф же совсем не смотрел на меня всю дорогу. Ни разу, даже мельком. Его взгляд был прикован к приборам, пальцы иногда касались сенсоров короткими четкими движениями. Само воплощение сосредоточенности. Будто меня и не было рядом.

Ну и отлично. Именно то, что мне нужно.

«Видела? — обратилась я к своей дурной дикой половинке. — Он на нас не смотрит даже!»

Хотя, если быть до конца честной хотя бы перед собой, было немного… обидно. Совсем чуть-чуть.

Хоть бы взглянул разок. Ледышка упрямая.

Истребитель мягко вошёл в стыковочный шлюз «Тишины», попутно ловко сбрасывая сцепку в дополнительный отсек. Там им сейчас займутся. Я видела, как Рейф набирал сообщение и отправил его на крейсер.

Подобное строение палубы, как раз и было предназначено для подобных случаев. Часто ведь не в плен брали противника, а своих подбитых в бою на буксире приходилось тащить. Это я по истории флота изучала.

Почувствовала знакомый лёгкий толчок, гул сервоприводов и шипение выравнивающегося давления. Всё прошло идеально. Как и всегда у Айсберга.

У-у, аж бесит! Даже стыковку умудряется сделать красиво.

Ну все, Тай, прилетели. Теперь ждем наказания. Точно ведь не забыл ничего. Хоть он и сказал, что для меня достаточно того наказания, что мой побег не удался, как-то я не верила, что он спустит мне это с рук.

Я отстегнула ремни, поднялась, разминая затёкшие плечи. Бой, погоня сквозь астероиды, дуэль с легендой синдиката даже в качестве стороннего зрителя — всё это далось моему телу не так легко.

Рейф тоже поднялся. Снял шлем, небрежно подхватил его под мышку.

И тут он повернул голову. Впервые за весь полёт посмотрел на меня прямо.

— Хорошо полетали, — сказал он.

Два слова. Ровным, будничным тоном. Но у меня внутри что-то оборвалось и полетело в свободное падение.

Хвост среагировал раньше мозга, рванулся в его сторону сам, без разрешения и без единой команды с моей стороны.

Предатель! Изогнулся игриво и приглашающе навстречу, будто у меня и разума-то никакого нет, одни голые инстинкты.

Вот теперь я точно пробила самое дно. В самую позорную задницу себя загнала.

Тем сильнее было потрясение от случившегося дальше...